Книга Его строптивый Огонек, страница 19 – Екатерина Васина

Прислушалась и поправила заплетенные во французскую косу волосы. Еще один повод для злости папы. Он то думал, я вернусь с нормальным цветом, а не как ходячая радуга.

Судя по отрывкам голосов, папа что-то выговаривал охране. Маму я не слышала. Либо она в столовой вместе с Викторией, проверяет, чтобы сервировка была безупречна. Точно не ужин в кругу семьи, а какой-то званый вечер. Либо она просто спряталась в спальне и ждет, пока буря слегка утихнет.

У папы два типа злости. Если он громкий, все критикует и кривит губы, то тогда все нормально. Это пройдет быстро. Но вот когда в его глазах появляется холод, когда голос понижается практически до шепота, а крылья носа белеют…тогда все, проще бежать в Антарктиду.

Раз он шумит, то, видимо, первый вариант. Я опять провела вспотевшими руками по подолу платья-футляра. Специально выбрала строгое, с высоким воротником и длинными рукавами. Чтобы немного смягчить цвет волос. Точнее, цвета.

Мда. Все, хватит отсиживаться, пора идти признаваться.

У нас дома мы в тапочках не ходили. Домашняя обувь только элегантная, можно даже на небольшом каблуке. А я, может, босиком хочу пройтись, даром, что полы теплые. Но нет, тоже нельзя.

Вообще в этом доме слишком много странных запретов. И все установлены отцом.

Я спустилась как раз в тот момент, когда родители усаживались за круглый прозрачный стол под белоснежной скатертью. За ним мы обычно собирались только близким семейным кругом. Когда же прибывали гости, то уже использовалась большая столовая с длинным столом мест на пятнадцать.

Я скромно села на свое место, пока мама наливала себе шампанское. Какой бокал за день? Не хочу думать.

Ну и, конечно, взоры родителей немедленно заскользили по мне. Аж поежиться захотелось. Вместо этого улыбнулась. И постаралась не комкать бумаги, которые пока прятала под скатертью.

С мамой то я сегодня уже виделась, обнялась, даже почти поверила, что она скучала.

— Папочка, привет. Ты скучал?

Даже если и скучал, то фиг ведь скажет. Только подарил тяжелый взгляд поверх стакана с водой.

— Ева, ты говорила, что исправила прическу.

— Я убрала афрокосы, как ты и просил.

Мне адресовали холодную улыбку.

— То есть ты решила сыграть на том, что я недостаточно точно описал задачу? Отлично. — он пару раз лениво хлопнул в ладоши. — Завтра ты перекрасишься в приличный цвет. Блонди, русый, каштановый. Выбирай один из трех. Хватит, я дал тебе достаточно времени, чтобы ты могла набунтоваться от души.

Я возила вилкой по тарелке, размазывая нежное суфле из креветок. Аппетит пропал, хотя еще полчаса назад я готова была сожрать слона. Но аура отца действовала негативно на все чувства, включая чувство голода.

— Папа, но как же “важна не внешность, а мозги”? Хотя это слегка как-то по-зомбически, не находишь?

— Тебе пока рано опираться на это выражение. Через два дня выходишь на работу, а в свободное время занимаешься вашей с Игорем свадьбой.

В-о-от! Дальше медлить нельзя! Я открыла рот…и не смогла произнести ни звука. Горло пересохло, так что вышел какой-то скрип. Даже мамина собачка испугалась и тут же описалась.

Отец же только бровью слегка повел. Большее внимание он уделял ужину, чем родной дочери.

Так, Ева, собралась и сказала! Хватит!

Как бы себя смотивировать!