Онлайн книга «Спор не по правилам»
|
Осторожно шевелю пальцами, которым так удобно в ладони Ильи Романовича. Нет, с моим мозгом точно какая-то непонятная хрень происходит! Может, высокая температура не прошла бесследно? Опять двигаю пальцами. И тут же чувствую как ладонь на миг сжимается. Илья Романович садится с таким видом, точно не спал, а так — задумался на минуту о смысле жизни. — Дарья Владимировна, надоело косплеить Спящую Красавицу? Костюмчик у тебя так себе, кстати. И ты все же похрапываешь. Хотя спишем это на насморк. Тупо смотрю на него. Сидит мужчина. Близко. Возвышается практически. В комнате, где мы одни. Почему я не пытаюсь уползти подальше? Почему внутри меня вместо паники только легкое беспокойство? Это какое со мной великое колдунство совершили, пока я практически без сознания валялась? — Это был грипп, да? — хриплю шепотом. — Просто в прошлый раз мне так плохо было именно во время гриппа. — Он самый. — Илья Романович взъерошивает и без того растрепанную шевелюру. — Но меня он, так сказать, по касательной задел, а ты конкретно так свалилась. — чуть наклоняется ко мне. — Знаешь почему? Сглатываю невольно, так как голос у мужчины чересчур ласковый. — П-п-почему? Врать не буду, глаза у него все таки красивые. Такой зеленый цвет редко встретишь. Но сердитые… — Организм ослаблен. — ласковый тон переходит в сердитое шипение. — если верить врачам, а я им верю, то ты, дорогая моя, довела себя практически до нервного и физического истощения. Спишь мало, ешь мало и плохо, работаешь как лошадь. А тебе напомнить, что председателем колхоза она так и не стала? — Илья Романович! — от возмущения аж привстаю, но тут же падаю. Ощущение, что даже ложку с трудом смогу сейчас держать. — Я тридцать четыре года Илья Романович. — сообщает он все тем же сердитым тоном. — Значит так, ты просила меня о помощи? Ты ее получишь. С работ увольняешься. — Ой! — я вспоминаю, что заболела так резко, что даже не сказала никому и ничего. Но Илья Романович сегодня прямо в ударе. Такое чувство, что мысли читать научился. — В квест-руме ты больше не работаешь. — отрезает так грозно, что мне хочется спрятаться под одеялом, как в домике. Удивительно, что при этом мне не страшно, как обычно, а скорее — стыдно. — Вы не обязаны… — мямлю, глядя куда угодно, только не на него. — Твоему боссу я позвонил, он просил передать, что твоя задница напрашивается на ремень. Но так как я, напоминаю, добрый, то мы обойдемся моральной трепкой. Потом я позвонил эээ… Карине Олеговне, которая была более сдержанной в словах, но также просила передать, что она на тебя крайне сердита за такое пренебрежение к здоровью. Так что ты лечишься, восстанавливаешься и радостно начинаешь работать у меня домработницей, если уж хочешь зарабатывать. — В смысле хочу? — все еще переживаю за то, что так по-глупому свалилась. — Илья Романович, а у меня выбор есть что ли?! Я тут как бы одна! За общагу платить, еду покупать, одежду… — Все, все, ты мне сейчас лицо обглодаешь, судя по взгляду. — он аж ладони перед собой выставляет. — Значит так, лечишься молча, не ворчишь, делаешь все, что скажут врачи. Кстати не переживай насчет общаги, место останется за тобой. Но жить ты будешь у меня! — Илья Романович… — Молчать! — это ж надо уметь не кричать, а говорить таким тоном, что невольно хочется вытянуться в струнку. — Лежать! Лечиться! |