Онлайн книга «Ты не опоздал»
|
— Ну, все, через пять минут можно будет есть. Богдан отходит от плиты, садится напротив меня. И мы какое-то время молча смотрим друг на друга. Не знаю, что видит он — подозревая, что что-то не очень привлекательное. После операции, больницы, истерики — даже не хочу думать, как я выгляжу. Я, по-моему, за эти дни толком в зеркало и не смотрелась. А вот я Богданом любуюсь. У него темные щеки. Почему-то безумно хочется протянуть руку и проверить, какая его щека наощупь. Колючая ли? Я почти решаюсь — и вздрагиваю. От громкого звонка телефона Богдана. Сейчас утро субботы. Кто ему звонит в такое время? Он хмурится, но все же достает телефон. Смотрит на экран, словно не может решить — стоит брать трубку или нет. Кто это? Почему ты не берешь трубку? Тебе мешает мое присутствие, Богдан? Телефон замолкает, и тут же звонит снова. Как это повторяется… Так же недавно мне звонил Богдан — когда я была в больнице. Меня накрывает ничем не обоснованным ощущением, что этот телефонный звонок не принесет ничего хорошего. — Извини, — коротко роняет Богдан. И уже в трубку: — Тамбовский, слушаю. А потом… Потом он бледнеет. Я впервые вижу, как человек бледнеет вот так, у меня на глазах. Резко встает, и я тоже, за ним, не понимания, зачем. Понимая только одно — что-то случилось. Богдан ничего не говорит, только слушает — и глаза его расширены и смотрят куда-то мимо меня. И дыхание… Так в нормальном состоянии люди не дышат. Что случилось?! — Понял, — короткое, ломкое, чужим, совсем не его голосом. — Я вылетаю ближайшим. Все данные мне скидывайте. Он медленно опускает руку с телефоном и какое-то время молчит. Смотрит куда-то перед собой. Что видит — не знаю. Не понимаю. Ничего не понимаю! — Богдан… Он моргает, словно просыпаясь. Так же медленно поворачивает голову. — У нас там… У нас там катастрофа. Установка взорвалась. Пострадали люди. Я, кажется, отупела. Никак не могу понять слова Богдана. Сложить их во что-то понятное. Катастрофа? Люди?.. Про что он?! — Арина… — он берет меня за руку. — Мне надо уезжать. Срочно. Прямо сейчас. Конечно. Конечно, кто бы сомневался. Что я там себе на уши развесила? Что что-то значу для него? Ни хрена я не значу. Что-то случилось на его бесценном заводе — и он тут же забывает обо всем. — Хорошо, — с усилием тяну руку на себя, он не отпускает. — Конечно. Езжай. Он сильнее сжимает руку. — Арина… Поедем со мной. Я… У меня сейчас будет… — замолкает. — Будет непросто, но… Но врачи есть и там. Наверное, и хорошие есть. Я… узнаю. Поедем, Арин. Мотаю головой. Нет-нет, Богдан Тамбовский. Второй раз этот фокус у тебя не выйдет. Вернуться в мою жизнь, все в ней перевернуть — и исчезнуть. Что там будет, в этой твоей мерзлоте? Что там делать мне? Я еще несколько дней назад лежала на операционном столе. По твоей милости, между прочим! Нет. Четко понимаю — нет. Надо уметь считывать знаки, которые тебе выставляет судьба. Я сохла по Богдану в свои шестнадцать — он женился. А я после этого год лечила расстройство пищевого поведения. Спустя десять лет он вернулся в мою жизнь — и я оказалась на операционном столе. Чудом не потеряла маточную трубу. Что это все обозначает? Что от Богдана Тамбовского мне надо держаться как можно дальше. Ничего хорошего в мою жизнь он принести не может. |