Книга Ты не сказала о сыне, страница 31 – Юлия Бузакина

— А я не плачу, когда радуюсь. Так можно мне кашу?

Мы переглядываемся, смеемся.

Полина Юрьевна кормит его манной кашей с ложки.

Андрюша хмурится. Позволяет покормить себя пару раз, а потом отнимает ложку.

— Я сам! — произносит строго и начинает уминать кашу.

Он у нас самостоятельный.

Он ещё не понимает, что происходит. Но это не важно. Главное — мама Малинина пойдет на поправку быстрее, потому что теперь она знает, что в этом мире есть маленькая копия ее сына. С ее сыном нет связи, но я верю, что он скоро вернется.

«Если бы что-то случилось, я бы знала»

Я повторяю это, как мантру. Ведь если бы сердце Малинина перестало биться, я бы это почувствовала. Вместо этого мне снится наша встреча. Снятся наши поцелуи и объятия. А значит, все будет хорошо.

Дверь распахивается в самый неподходящий момент. На пороге стоит Романова. Она в белом халате и умопомрачительных туфлях на высоченной шпильке, а в руках у неё история болезни пациентки. За ее спиной кардиолог и ещё двое врачей. В общем, целый консилиум.

— Полина Юрьевна, доброе утро! Извините, что не навещала вас до этого. Я потеряла отца, — она произносит это в своей скорбно-торжественной манере, и вдруг замирает. — Это что такое? Кто разрешил посещения ранним утром? Синичкина?

Я тушуюсь. Надо же, восстала из пепла. Почему именно сегодня?

— Извините, мы решили заглянуть до начала рабочего дня…. - мямлю, хватая Андрюшку за руку. — Нам уже пора.

«Ускользнуть как можно скорее, пока эта ведьма ничего не поняла», — бьет в голову набатом.

Я тащу малыша за руку к двери. И вроде все складывается удачно — Романова брезгливо ждет, когда мы исчезнем.

— Пока, бабушка, — внезапно выдает Андрюша. Он хорошо воспитан. Он не может уйти, не попрощавшись.

Романова застывает. Впивается взглядом в ребёнка.

— Бабушка?.. — повторяет изумленно.

Лена

В палате воцаряется тишина. Все присутствующие с интересом рассматривают нас с Андрюшкой.

— Извините, нам пора в садик, — выпаливаю я. Подхватываю Андрюшку на руки и устремляюсь вперед по шумному коридору.

Прижимаю малыша к сердцу, которое безумно колотится у самого горла. И бегу, бегу сломя голову к лифту.

«Молодец, Лена, поддержала Полину Юрьевну», — сетую в лифте.

А на улице свежо. Весна уже вступила в свои права.

Я замедляю шаг. Ставлю Андрюшку на ножки и беру за руку. Мы вместе идем по дорожке в сторону детского садика.

— Мам, а почему мы убежали? — недоумевает малыш.

— Потому что пришли доктора. Им нельзя мешать работать, — поясняю я.

— А бабушка не расстроилась, что мы убежали?

— Нет, не расстроилась.

— А когда вернется мой папа?

— Скоро.

— А бабушка точно не расстроилась?

— Нет. Она очень обрадовалась.

— А папа, когда приедет?

— Скоро, милый.

— А бабушка…

И так по кругу. Сокрушаюсь про себя: «Дети…»

Я передаю Андрюшу воспитательнице. Крепко целую его в щечку и покидаю детский садик.

У меня ещё есть пятнадцать минут до начала рабочего дня.

Я покупаю себе кофе в автомате и сажусь на лавочку. Сижу в прострации. Не знаю, что делать дальше. Единственное, что приходит в голову — это написать сообщение Малинину.

«Андрей, привет. Похоже, я совершила большую ошибку. Я решила приободрить твою маму и привела в больницу Андрюшку. Романова нас увидела», — набираю дрожащими пальцами сообщение. — «Кажется, она все поняла, потому что Андрюша назвал твою маму бабушкой».