Книга Яйца всмятку, страница 151 – Мари Соль

— Вы..., — пытается что-то сказать, а затем, передумав, бросает, — До свидания!

— И вам, — говорю. Наблюдаю её поспешный уход в боковом стекле.

Где-то на полпути к магазину она поскальзывается, сбивается с ритма. И остаток пути проделывает уже, семеня. Хорошо, не упала! Сорока.

Я усмехаюсь, нащупав в кармане браслет. Беру его в руку. Камушки тёплые, гладкие. Перебираю их пальцами.

«Раз, камушек, два, камушек, три...», — и взвинченный ею, мой мозг возвращается в норму. Только сердце ещё продолжает стучать. Непривычно и слишком ускоренно.

Оля

Очередное совещание кончается на «радостной» ноте. Открытие нашей булочной ожидается после нового года. Отдел кадров уже занимается подбором персонала, «рацион» разработан и одобрен моим ОТК. Кроме всего, в городе уже ведётся модернизация наших киосков. Раньше они были просто киосками с хлебом, а сейчас это — «элемент городской среды».

Выручка растёт. О чём повествуют финансовые отчёты. Однако и денег ушло немало, а поэтому тринадцатой зарплаты нам не видать, как своих ушей. Но это только в этом году! А в следующем, со слов Чебушева, будет и тринадцатая, и четырнадцатая и даже пятнадцатая. Ну-ну! Было бы сказано.

Когда все с недовольными лицами, покидают его кабинет, то я вижу, что из всех наименее недовольной является Лидочка. Её взгляд, адресованный Чебушеву, содержит в себе откровенный посыл. Он отвечает ей тем же! И как я могла не заметить? Вот с кем у него настоящий роман.

Но у Лидии Михайловны своя машина. Я — пожалуй, одна из немногих, у кого нет «колёс». Поэтому Чебушев вновь предлагает меня подвезти.

— Спасибо вам, Всеволод Радмирович, — благодарю его, — Но мне как-то неловко, что вы постоянно подвозите. Мне платят достаточно, я могу вызвать такси.

Чебушев посмеивается, собирая бумаги в аккуратную стопочку. Стоит отдать ему должное, он — аккуратист! Наш прошлый гендир был не таким аккуратным. В его кабинете был вечный бардак.

— Знаю, знаю, что можете, Ольга Викторовна, — благодушно кивает, — Но зачем?

— Чтобы не утруждать вас, — никак не могу натянуть колпачок на ручку.

— Ну, скажем так, утруждаюсь не я, а мой водитель, — отвечает Чебушев, — А ему, хоть так, хоть этак, везти меня в город. Так что...

— Мне кажется, он не слишком-то рад перспективе возить не только вас, но и меня, — говорю, вспоминая, с каким лицом его Саша в последний раз высадил меня возле «Пятёрочки».

— В чём-то вы правы, — с теплотой усмехается Чебушев, — Но Саша... Он раньше не был таким!

Мне в целом плевать, каким он был раньше, но я не решаюсь перебить начальство.

— Он был мажором, ну вроде меня, — расправляет плечи Чебушев, отчего мне с трудом удаётся подавить возникающий смех. Удивительно, как ему удаётся, при всей своей миниатюрности вызывать чисто женский к себе интерес?

— Трудно представить, — отвожу я глаза. Вот кем бы я могла вообразить себе его водителя, Сашу, так это военным, закрепощённым со всех сторон нормативными актами. Но уж никак не балагуром и весельчаком!

— Да, мы с ним дружим давно, потому я видел его в разных, скажем так, ипостасях, — продолжает Чебушев, — Это трагедия его так изменила.

Я замираю:

— Трагедия?

— Да, именно, — Чебушев тоже прекращает складировать вещи у себя на столе и задумчиво смотрит в окно, — У него жену убили.