Онлайн книга «Яйца всмятку»
|
— Ольга Викторовна, вы сегодня танцуете? — уточняет с улыбочкой. Пьяненький! Впрочем, я тоже. Слегка. Поднимаюсь: — Вам не могу отказать! — Вот же рад, так рад! — раскрывает объятия, чуть отстраняется, берёт меня за руку и ведёт на танцпол. Ощущаю спиной взгляды коллег. Все они сейчас смотрят нам в спину. Мы медленно кружимся в танце. Сегодня играет дискотека восьмидесятых! Назло молодёжи, которой, впрочем, у нас не так много. И всем весело, и все танцуют, и пьют, и едят! У одной у меня на душе скребут кошки… — Вы какая-то грустная, Ольга? — переходит от дел к разговорам о личном. Я выдыхаю: — Да так, развожусь. — Как?! — округляет глаза Чебушев. Как будто он сам был «дружком» на нашей с Сорокиным свадьбе. — Вот так, — отвечаю с усмешкой, — После почти двадцати пяти лет брака. — Ну-у-у, — тянет он и кружит меня в танце активнее, — Значит, в нашем полку прибыло? — В каком это «вашем полку»? — интересуюсь с сомнением. Язык развязался! И мне бы его прикусить… — В полку разведённых! Свободных, красивых и умных! — парирует Чебушев, имея ввиду, естественно, в первую очередь, себя самого. — Ну, — отвечаю в его левое ухо, — Вы мужчина, вам проще! — Ничего! — убеждает меня, — Мы вам пару найдём! — А вы в курсе, что нас поженили? — спешу уточнить. Генка рассказывал, что на хлебозаводе вовсю ходит слух о якобы нашей с Чебушевым интимной связи. Я так смеялась! Хоть что-то способно меня рассмешить… — Кого это? — щурится Чебушев. — Нас! — говорю, — Нас с вами! Вон, кумушки сидят, за моим столиком, уже все косточки нам перемыли. — Да что вы? — он смотрит туда, в «средоточие слухов», — Ну, тогда… Вдруг, поддев мою ногу, он вынуждает меня опрокинуться на собственный локоть. От неожиданности я громко визжу! На потребу болтушкам. Цепляюсь рукой за его шею. А он пригибается ниже, и смотрит с улыбкой: — Ну вот! Осталось только поцеловать вас у всех на виду, Ольга Викторовна! — Не вздумайте! — хмурюсь в ответ. И плотно сжимаю губы. Он поднимает меня осторожно. И танец кончается. Чебушев целует мне руку. Я вижу краем глаза, что Аня с Геной тоже танцевали. И на сердце даже как-то тепло. Я так хочу, чтобы у них всё сладилось! А то я и сама уже начинаю подозревать, что с нашим Геннадием «что-то не то». Дальше идут заводные, игривые, треки. Потом опять переходят к заказам. И для кого-то играет мелодия… От которой в груди у меня всё сжимает в тиски! — На маленьком плоту сквозь бури, дождь и грозы, Взяв только сны и грёзы, и детскую мечту, Я тихо уплыву, лишь в дом проникнет полночь, Чтоб рифмами наполнить мир, в котором я живу… Бабушке очень нравилась эта песня! Она так часто играла у нас дома. И я выучила её наизусть. И пела своим деткам. А Катюша почему-то всё время плакала, когда я пела её. Я как могла, убеждала её, что это хорошая песенка, о том, что всё будет хорошо. А она всё равно роняла слезинки и говорила: — Мамаська, а он зе вернёця? Вернёця? — имея ввиду человека, уплывшего вдаль на плоте… Все дружно поют, а у меня нет сил, чтобы сдержать подступившие слёзы. Выпив залпом вино, выхожу покурить. Да, я в последнее время курю! Пристрастилась. Особенно, после того, что со мной сделал муж… Вспоминаю с содроганием, как рыдала тогда, лёжа в кровати всю ночь. Как ощущала нестерпимую боль между ног, как будто там наждачкой прошлись. Как потом находила синяки по всему телу. Сорокин такой сильный! Он и в лучшее время, старясь быть нежным, мог поставить синяк. А в тот раз он тоже старался. Только наоборот… |