Книга Яйца всмятку, страница 13 – Мари Соль

«Аплодирую стоя», — говорит мой взгляд, адресованный ему.

Он прекращает гримасничать, изображая больного. И громко кашляет:

— О-о-олечка! — тянет любовно.

— Ну, как ты там, болезный наш? — уточняю с сарказмом. Понятным только ему одному.

Он пыхтит, поднимает глаза к потолку:

— Уже получше, получше! Вот только слабость такая, что сил нет вообще.

— Папуль! — Катька прыгает в кресле, — Ма, дай! — тянет руки.

Осторожно, чтобы не испортить свой маникюр, берёт ими яркий планшет. Улыбается:

— Па!

— Приветик, зайчиш! Как ты там? Подросла!

— Да какой подросла? Тебя день всего не было, — Катька смеётся.

— Всё равно подросла. Маму слушаешь? — произносит Сорокин.

— А то!

Я деликатно смотрю в телевизор. А сердце цепляется за разговор! Они так близки, папа с дочкой. Кажется, со мной она не так откровенна, как с Женькой. Значит ли это, что Катька предпочтёт его общество после развода? А что, если Катька к нему переедет, и я останусь одна?

Закрываю глаза. Приказываю себе перестать думать об этом сейчас. У меня есть ещё две недели. Две недели, чтобы принять непростое решение. Всего лишь две недели, чтобы подумать, как жить без него.

Без Женьки стало попроще. Не нужно искать по квартире носки. Не нужно готовить ему постоянно. Катька ест мало. Я — и того меньше. Так что времени хоть отбавляй! С утра сходила в ТЦ. Правда, чуть не нарвалась. Наш зав кадрами тоже «прогульщица». Мерила там сапоги. Я с трудом прошмыгнула мимо, оставшись невидимой. Нужно блюсти этикет. Я всё же болею!

Вот теперь сижу дома. Решила посвятить этот день красоте. Теперь у меня бразильская эпиляция. Можно стринги носить. Скоро выведу вшей. Расцвету…

Сижу с маской на морде. Смотрю мелодраму по телику. Ноги в тазике, в мутной воде с явным запахом роз. Растопила шипучую бомбочку. Купила пахучее масло для тела. Написано — если им мазать регулярно, то «апельсиновой корки» не будет. Верится с трудом, конечно! Но пахнет приятно. Ещё потом ногти накрашу Катюхиным лаком. И всё. Королевишна. Можно нового мужа искать.

В дверь звонят. Я пугаюсь! Ну, кого там нелёгкая принесла? Неужели соседка «за солью»? Или муж. Старый. Вшивый-плешивый.

Выдыхаю, решив затаиться. Но не тут-то было! Настойчивый новый звонок отбивает настрой расслабляться. Напрягаюсь всем телом. Встаю. Торопливо вытираю ноги и сую их в домашние тапки. Надо намазать их кремом. Но тут же кому-то не терпится! Только пусть это Женька. Убью его к чёртовой матери. Если соседка, вообще не открою. Пошлю прямым текстом. И всё.

Но за дверью ни тот, ни другая. Там Генка. Мой коллега, а ещё институтский приятель. Мы вместе учились. Это он подтянул меня на хлебозавод, в лаборантки. Правда, сам уступил место технолога мне, когда вопрос встал ребром. Честно признался:

— Я не карьерист, Оля.

Я тоже не карьеристка. Но зарплата имеет значение. Точнее, её размер.

Изучаю его сквозь глазок. В маске. Совсем обалдел?

И тут вспоминаю. Тьфу ты! Я же болею. Генка снова звонит. В руке у него большой белый пакет. Неужели, проведать пришёл? Без звонка?

Я мечусь по прихожей. Ловлю своё отражение в зеркале. Сдёрнув с лица тканевую маску, дышу через раз. Как там Сорокин вчера притворялся больным?

Вижу шарф на крючке. Обмотав вокруг шеи, решаю, что этого мало. Носки! Надеваю носки, шерстяные. Ещё кофту. Ну, вот! Так-то лучше. Напоследок решаю взлохматить волосы. Придаю лицу измученное выражение. Вроде, похоже.