Книга Если бы ты любил, страница 69 – Юлия Резник

— Это волна, — возражаю я, осторожно упираю локти в бортик лодки и немного меняю позу. Не особо помогает, если честно. От долго сиденья на жесткой скамье все тело неприятно затекло.

— Не ерзай.

Да, это я зря. Затаиваюсь, поплавок дергается, разгоняя круги на воде. И меня будто телепортирует в тот кошмарный и одновременно с тем странный день.

«Никто не имеет права обижать мою дочь».

Наверное, этот момент я буду помнить до конца жизни. И не потому, что это прозвучало как в дешевом сериале. А потому что сказанное произвело на меня эффект брошенной прям в лицо свето-шумовой гранаты. Я даже не сразу поняла смысл слов — мало ли, человек — иностранец. Он же явно хотел сказать что-то другое. Правда?

«Какую еще дочь?» — пролепетала я, и только потом до меня дошло, кого он имел в виду.

Меня накрывает заново. И вот я опять стою перед ним, опухшая от слез. А он, словно бы растерявшись, раз за разом повторяет:

— Ну, все, все, Эка… Ты чего? Дай-ка ключи… Какой этаж?

К тому моменту, как мы поднялись ко мне, истерика несколько успокоилась. Квартира встретила нас тишиной. Отец (господи-ты-боже-мой!) огляделся. Что-то в его взгляде показалось мне странным. Впрочем, странным в тот момент мне казалось в принципе все. И еще… нереальным.

Я поставила чайник, не зная, о чем говорить дальше. На самом деле у нас ведь совершенно не было общих тем. Ну, что он обо мне знает?! С чего начинать рассказ? С первых детских воспоминаний? Они не очень веселые. Мне вообще казалось, что в моей жизни больше не будет радости. Никогда.

От этой мысли я начала реветь так, что свело горло. Мне было жаль себя, жаль мои глупые мечты и растоптанные чувства. Мне было и страшно, и стыдно, и обидно — все сразу. И почти все равно, что я вот так, абсолютно, блин, по-дурацки вела себя на глазах у совершенно чужого мне человека.

— Ну, все-все, достаточно, — он присел рядом со мной. — Скажи только, как я могу помочь твоему горю? Чего ты хочешь?

Я всхлипнула, утирая нос тыльной стороной ладони.

— Домой. Я хочу домой. В станицу. Прямо сейчас.

В принципе, я сказала это просто так… Совершенно не рассчитывая на то, что этот странный человек, мой отец, исполнит мое желание. Это казалось мне совершенно, блин, нереальным. Но, как выяснилось, не для моего отца.

— Хорошо. Тогда собери самое нужное. Мне нужно сделать звонок.

— Вы серьезно, что ли? — икнула я.

— Ты же этого хочешь, — развел он руками.

— Да, но… Как же моя работа?

— Об этом не волнуйся. Я все улажу.

И все закрутилось с такой скоростью, что дальнейшие события понеслись вперед как в ускоренной перемотке. Отец вышел в коридор, набрал чей-то номер, переходя на прекраснейший английский. А я как дура застыла с отвисшей челюстью, в попытке как-то осмыслить, что этот уверенный властный голос мне не чудится.

Через двадцать минут, которые мы провели в разных комнатах, пока я собирала чемодан, отец сообщил из-за чуть прикрытой двери:

— Все готово. Можем ехать.

Я ожидала чего угодно. Но не того, что шикарный автомобиль отца привезет нас прямиком в аэропорт, где меня будет ждать собственный бизнес-джет.

«Подсекай!» — громовой голос деда возвращает меня в лодку. Я вздрагиваю, едва не выронив удочку. Поплавок камнем уходит под воду.

— Да ё-моё, — дергаю удочку вверх. Поздно. Пусто.