Книга Если бы ты любил, страница 36 – Юлия Резник

— В очень милый ад, — добавляет девушка. — Мы вообще-то нормальные. Просто немного… специфичные.

Смеюсь. Мне плевать, какие они. Я уже их люблю!

Мне выделяют рабочее место — небольшое, но уютное: стол у стеклянной перегородки, регулируемый стул, монитор, новенький ноутбук, канцелярия, даже маленькая карточка: «Добро пожаловать, Эка!». Неужели это сделали для меня?

Впрочем, Ноа не дает мне времени на раскачку. На стол ложатся расписания, схемы, инструкции, список сотрудников, отчёты, какие-то протоколы на немецком и английском, пестрящие специфической терминологией, таблицы. В голове гудит от обилия информации, но это приятный шум.

Время пролетает незаметно. Я даже не понимаю, что уже почти обед, пока меня не окликает Ноа:

— Эка! Мы идём в столовку. Если в первый день пропустишь обед — потеряешь уважение коллектива.

Мы спускаемся в… ресторан, назвать это столовкой не поворачивается язык. Там светло, шумно, пахнет выпечкой и парфюмом. Я беру суп, салат, чай. Сажусь к знакомым ребятам, потому что тут такая толпа, что рассчитывать на отдельный столик мне не приходится. Ноа, кажется, не слишком довольный тем фактом, что нам не удалось уединиться, усаживается рядом.

Смеюсь над их шутками. Слушаю рассказы о том, как сервер впал в кому, а потом воскрес. Как они ночью деплоили обновление, а утром клянчили кофе у охраны. И всё было бы совсем идеально, если бы… Не было этого странного ощущения…

Тряхнув плечами, исподтишка оглядываюсь. И вижу силуэт. Высокий. Широкий в плечах. Уверенно шагающий прочь.

Если бы я могла представить Али в костюме, решила бы, что это был он. Но ведь где Али, а где костюмы, да? Я моргаю — и он исчезает за дверью.

— Эка, ты в порядке? — спрашивает Аглая. — Побледнела, будто привидение увидела.

— Нет, что ты. Все хорошо, — выдыхаю я. — Просто… показалось.

Эка

Утро начинается с того, что я просыпаюсь за секунду до будильника — сердце колотится так, будто я всю ночь убегала от стаи диких собак. Голова гудит, глаза режет. Ну ещё бы: меня так взволновал сам факт предстоящих переговоров, я до того боялась на них облажаться, что всю ночь просидела за документами. Выгляжу как зомби, господи!

— Ма-а-ам!

— Господи, рань какая. Чего тебе?

— У тебя есть эти… Как их? — нетерпеливо щелкаю пальцами. — Штуки под глаза?

— Патчи? Конечно.

Никто и не сомневался! Мать к каким только ухищрениям ни прибегает, чтобы продлить молодость. И кстати, пока выигрывает в этой борьбе! Выглядит шикарно, даже не умывшись. На ее фоне еще больше загоняюсь.

— Вот, сделай поверх маску. Выглядишь ты как-то помято...

Спасибо, мама. Прямо то, что я хотела услышать.

— Знаю, — бурчу. — Я вчера долго работала.

— И зачем так надрываться? — она подходит ближе. — Ты же всё равно уже устроилась. Хватит быть отличницей.

Офигенная логика. Но мать такая, да…

— Мам, — я поджимаю губы, — давай потом, ладно? У меня и так желудок от волнения скручивает.

— Вообще-то у меня к тебе есть серьезный разговор. Я вчера говорила, помнишь?

— У тебя рак?

— Нет! Что ты несешь?! — злится она, помогая мне налепить под глаза злосчастные патчи.

— Сейчас я готова отвлечься лишь на вопросы жизни и смерти. Остальное подождет до вечера.

Неожиданно для меня мать не настаивает на том, чтобы обсудить волнующий вопрос незамедлительно. А даже с некоторым облечением, как мне кажется, выдыхает: