Книга Раз и навсегда, страница 73 – Юлия Резник

В этом поцелуе не было торопливости. Это, пожалуй, единственное, чего я в нем не нашла. Потому что всего остального в этом посягательстве на меня было в избытке. Жажды, права, обещания, чувств…

Мое покалеченное тело откликнулось сразу — с предательской готовностью, рожденной годами подавляемой потребности в его прикосновениях. Руки дрогнули, но не для того, чтобы оттолкнуть. В груди что-то сжалось, защемило, кровь в венах побежала быстрее. Я чуть слышно застонала от страсти, благодаря которой впервые после удара так остро ощутила свое тело.

Господи, как я скучала. Скучала по нему. По этим уверенным прикосновениям, по запаху его кожи, по тяжести руки на моей талии... и не только. Я слишком долго жила без этого. И сейчас, стоя в его объятиях, я впервые за долгое время не чувствовала себя калекой. Только женщиной. Нет. Не так. Его женщиной. И никак иначе.

Это так пугало! Я отстранилась. Не резко. Не грубо. Просто осторожно коснулась его груди ладонью и сделала шаг назад, до дрожи напуганная своей готовностью упасть в его объятия.

— Не надо, – прошептала я, не поднимая глаз. – Не сейчас.

Вахид нехотя отстранился, медленно и провокационно облизав губы. Я как зачарованная проследила за этим движением… Что-что, а в постели мне всегда было с ним хорошо. Даже когда он вообще не старался доставить мне удовольствие, я вполне могла сама довести себя до предела. Для этого мне было достаточно, что он рядом и… готов. Мамочки, как же стыдно!

Он улыбнулся, наверняка догадавшись, о чем я думаю.

— Понял, – заметил, оскалившись. От его взгляда у меня путались мысли. Он все еще знал, как дотянуться до самого уязвимого во мне. Даже если я сама сделала все, чтобы о том забыть. Вот уж, что вообще никак не изменилось за последние месяцы.

— Ваха… – откашлялась я.

— Всё нормально, – перебил он. – Спешить нам некуда. Да и нельзя тебе еще… Или?

Его маслянистый взгляд опустился на мою грудь, отчего мои щеки моментально окатило густым румянцем.

— Я не знаю, – пролепетала я. – Не интересовалась.

— Ясно. Ну, завтра-то ты едешь в больницу? Узнай.

Я машинально кивнула и лишь потом осознала, насколько скандальной была эта просьба! И да, конечно, это было ужасно глупо, но я все же бросила:

— Вот еще!

Байсаров засмеялся и так, хохоча, ушел. А я потом полночи маялась бессонницей и неудовлетворенным желанием.

Утро выдалось мерзким. Не в смысле погоды – небо было чистым, прозрачным, с тонкой бахромой облаков по краю. Но у меня ныло все тело и саднило внутри. Бессонница, неудовлетворенность, боль, обида на саму себя... И мысли. Мысли, которые я гнала, но которые, как назло, упорно возвращались. О нем. О нас. О вчерашнем прикосновении, которое вызвало внутри такой ненормальный отклик.

На кухне уже сидела Марья Витальевна. Домработница жарила яйца, что-то напевала под нос. Рядом, на табурете, болтал ногой Адам.

— Привет. Ты чего такой хмурый? Не выспался? – спросила я, потрепав сына по макушке.

— Угу.

— Так чего подхватился ни свет ни заря? Тебе же вроде ко второй паре?

— Отвезу тебя в больницу.

— О! – удивилась я. Раньше-то он не предлагал ничего подобного. Что изменилось? Что заставило его стать чуть бережнее по отношению ко мне? Понимание, насколько я хрупкая? – Это необязательно, сынок. У меня есть водитель.