Книга Раз и навсегда, страница 48 – Юлия Резник

Я поняла, что не чувствую своего тела. Ни боли, ни сомнений, ни тяжести — ничего, что так привыкла ощущать каждый день, даже не осознавая этого. Вокруг не было ни людей, ни стен, ни пола. Только тишина и пустота, в которой мой разум парил свободно, будто вырвавшись из тесной клетки.

Внезапно передо мной мелькнули картины прошлого. Я увидела детские улыбки моих мальчиков, почувствовала тепло их ладошек в своих руках, услышала тихий смех Адама, звонкий голос Алишера, поймала задумчивый взгляд Адиля. Всё это вспыхивало яркими, пронзительными кадрами в абсолютной темноте бытия. Освещая меня изнутри мягким, зовущим светом, который, разливаясь внутри, ощущался истинным блаженством. Мне так хотелось раствориться в его тепле навсегда. Забыть обо всём…

Но вдруг что-то дрогнуло внутри. Застонало – ма-а-а-ама-а-а.

Я вскинулась, и тьма треснула, как лед под ногами. Внутренний свет погас. Мир вокруг наполнился голосами, звуками приборов, торопливыми шагами людей. А в груди вспыхнула резкая, почти невыносимая боль. Я попыталась вдохнуть. Воздух обжёг лёгкие, возвращая меня в болезненную реальность.

Первое, что я почувствовала, приходя в себя, была тяжесть. Тяжесть повсюду: в руках, ногах, даже в веках, которые никак не желали подчиняться моим командам. Это было страшно. Хуже, чем когда тебя охватывал сонный паралич, знакомый каждому с детства, хотя ощущения были примерно те же – я хотела закричать, позвать на помощь, но не могла издать ни звука. Хотела пошевелиться – и ни-че-го. Во рту было сухо, а язык словно превратился в комок стекловаты, беспомощно лежащей на дне моего онемевшего рта.

Где я? Что со мной?

В голове роились обрывки воспоминаний – размытые, путаные, будто бы я смотрела фильм на старом, неисправном проекторе, кадры которого постоянно перескакивали взад-вперед. Голоса вокруг звучали приглушенно, как сквозь толщу воды, а слова не могли наполниться хоть каким-то понятным смыслом.

«Откройте глаза, если слышите меня», – тихий, терпеливый голос прозвучал совсем рядом. Я старалась, очень старалась, но веки словно налились свинцом. И только через некоторое время, неизвестно сколько прошло – минута, час, день – мне это, наконец, удалось.

Яркий белый свет больничной палаты ударил по глазам, заставляя поморщиться. Лица людей, склонившихся надо мной, медленно обрели четкость.

— Добро пожаловать обратно, – улыбнулся пожилой врач, поправляя мне капельницу.

Что случилось? Что со мной?! Я промычала что-то невнятное. Это что? Это я?!

— Амина, не пугайтесь. Вы в больнице. И худшее позади. Вы меня слышите?

Я моргнула. Наверное. Потому что он тут же шагнул ближе. Я различила седину в висках, чёткие черты лица и усталые, но внимательные глаза.

— Отлично. Это уже хороший знак.

Показалось, или кто-то с облегчением выдохнул на заднем плане? Я попыталась шевельнуть губами, но ничего не получилось. Только ресницы дрогнули.

— Вы сейчас в больнице. Попали к нам в тяжёлом состоянии. Было… – он сделал паузу, подбирая слова. – Было непросто. Ваше сердце остановилось. Почти две минуты мы не могли его запустить.

Я медленно втянула воздух. Пропуская вместе с ним через себя каждую произнесенную букву.

— К счастью, реанимационная бригада была уже на подъезде. Ребята сработали быстро. Это спасло вам жизнь. Сейчас вы в сознании, и это уже само по себе… чудо.