Книга Раз и навсегда, страница 47 – Юлия Резник

— Я тут похозяйничала… Ничего?

На первый взгляд, именно это показалось мне наиболее очевидной причиной для такой странной реакции. В конце концов, он собрался делать предложение своей Лейле, а я, как ни в чем не бывало, взялась тут командовать. Дело же в этом, да?

Вахид не посчитал нужным ответить. Вместо этого он повернулся к одному из сопровождающих их людей и грозно поинтересовался, почему врач едет так долго, и зачем-то распорядился вызвать еще и скорую.

— Тебе плохо? – ужаснулась я, хватая за руку Адама.

— Мам, ну ты что? Нормально все. Что мне будет? Ты ляг, ага? Пап… – Адам перевел растерянный взгляд на отца.

— Вы от меня что-то скрываете? – поняла я, бегая глазами от сына к бывшему мужу и обратно.

— Ну что ты придумываешь?! Все нормально!

— Тогда… Давайте за стол? – растерянно предложила я, поглаживая пальцы сына. Целуя его руки, небритые щеки. Не в силах им надышаться, вдыхая так глубоко, что в груди горело.

— Па-а-ап… – растерянно выпалил Адам, уворачиваясь из моих рук.

— Амина, перестань! С ним все хорошо. Не устраивай сцен, пожалуйста!

— Конечно.

— Я сначала в душ, ладно?

— Да-да, иди…

— Там я и сам справлюсь, – хмыкнул мой мальчик, когда я, не в силах его отпустить, шагнула следом. Я засмеялась сквозь слезы:

— Прости. Это все волнение.

Заставив себя расцепить пальцы, я отошла на шаг. Но так и пялилась Адаму в спину, пока он поднимался по лестнице.

— Я бы не пережила, если бы с ним что-то случилось.

Теперь-то я могла в этом признаться, да? И себе. И Байсарову.

— У вас всегда была особая связь. Знала бы ты, как мы с ним поругались накануне этого кипиша.

Вахид опустился в кресло, растерев пальцами переносицу. Я удивленно вскинула брови.

— Ты не рассказывал.

— Да что тут скажешь? Что я сто раз о том пожалел?

— А из-за чего?

— М-м-м? – Байсаров встряхнулся, поняв, что отключился прямо во время нашего разговора.

— Из-за чего поругались?

— Из-за того, что, по его мнению, я должен был пытаться тебя вернуть, а не ухаживать за Лейлой.

Он смог меня удивить. Я-то думала, что в той ситуации Адам принял сторону отца. И только сейчас вдруг осознала, что мой мальчик, возможно, понимал гораздо больше, чем я полагала. И что его отстраненность была вызвана вовсе не осуждением, а попыткой переосмыслить свои установки и принципы.

— Ну… Теперь уж что?

— Ничего, да?

Вахид вскинул брови, будто от моего ответа что-то зависело. Я растерянно повела плечами.

— Отец Лейлы – важная шишка в системе безопасности. Когда идет война, такие союзники на вес золота, а меня щемили по всем фронтам. Понимаешь? Я думал…

Мое сердце дрогнуло. Пульсация в голове стала какой-то совсем уж ненормальной. Я зажмурилась, чтобы мир вокруг вновь обрел четкий контур.

— Это уже не важно, Ваха. Главное, что Адам жив, а там…

Я не смогла договорить, с удивлением понимая, что у меня просто не получается пошевелить разбухающим все сильнее языком. Опасаясь удушья, в отчаянии обхватила горло ладонью и погрузилась в блаженную тьму.

Не было ни тоннеля, ни света в его конце. Меня окружала бесконечная тьма. Она была плотной и мягкой одновременно, как будто я погружалась в густое теплое озеро. Сначала я почувствовала тревогу, пытаясь нащупать хоть что-то знакомое в отсутствие света и звуков, но потом страх постепенно отступил, сменяясь странным спокойствием и умиротворением.