Книга Неподходящая, страница 82 – Юлия Резник

Ками бежит чуть впереди – в розовой ветровке с капюшоном, она почти не касается ногами земли. Шлепает по лужам, смеётся звонко и искренне, а я все никак не могу расслабиться. И чем дольше Амина молчит, тем сильнее мне не по себе.

— Вспоминаю наш последний разговор… – усмехается она, наконец. Мы с Аминой идём рядом, едва соприкасаясь пальцами – тротуар в этом месте довольно узкий. Порывистый ветер хулиганит в волосах. Мои длинные – мне сложнее, в какой-то момент даже приходится сгрести их в хвост и просунуть под воротник. Амина же носит стильную стрижку, которая безумно ей к лицу. Максимум, что она может – заправить упавшие на лоб пряди за ухо.

— Я, кажется, наговорила тогда много глупостей.

— Да нет, наоборот. Меня даже восхитила твоя смелость.

— Смелость? – изумляюсь я.

— Мало кто из наших девушек посмел бы побороться за свое счастье. Особенно в таком юном возрасте. Я вот не смогла возразить родителям, – Амина смотрит вдаль и говорит будто бы и не со мной.

— Но… все же хорошо? – мне ужасно неловко. – Насколько я знаю, у вас счастливый брак.

— Нам с отцом Адама понадобилось двадцать лет, чтобы он стал таким. Мы развелись, пережили похищение сына, мою кому, долгую реабилитацию – словом, прошли через такую мясорубку, что и вспомнить страшно. Я не хочу, чтобы мои дети повторили наш путь.

И что это означает?

— Вы…

— Давайте на ты все же.

— Я за. Так вот ты упомянула о каких-то кошмарах…

— Ну, да.

— Можешь рассказать об этом подробнее?

— А что тут рассказывать? Ему нелегко далось то похищение.

— Ты и об этом знаешь? – Амина выглядит настолько потрясенной, что я начинаю всерьез опасаться, как бы не сболтнула чего лишнего.

— А что здесь такого? Мы же… – осекаюсь, не в силах закончить. «Мы же любили друг друга?» Я не уверена, что даже сейчас могу так сказать. Спали вместе? Это даже звучит пошло.

— Лейла, он никогда и никому не рассказывал о том, что с ним там делали. Я пять лет живу в полнейшей неизвестности и страхе.

— Все было не так плохо. Это просто флешбеки, с которыми Адам неплохо справляется. С его слов кошмары практически перестали ему сниться с тех пор, как мы... Ну, вы поняли.

Я отвожу взгляд, застыдившись того, как самоуверенно прозвучали мои слова. Будто я претендую на то, что это я залечила его душевные раны. Те раны, которые до меня не поддавались никакому лечению в принципе. Раны, которые он прятал даже от самых близких, чтобы… не ранить их.

Прерывая наш диалог, ко мне подлетает Ками:

— Мамочка, можно я ещё побегаю?

— Только по тротуару! – отвечаю я, стараясь, чтобы голос звучал бодро. – Хорошо, что здесь запретили гонять самокатчикам.

— Да, – рассеянно бросает Амина, пробегаясь пальцами по волосам.

— Ну, мы тогда, наверное, пойдем? Кажется, опять дождь собирается.

— Похоже на то. Вас подвезти? – встряхивается Амина. – Мой водитель где-то неподалеку.

Я качаю головой. На метро будет быстрее. К тому же я определенно не выдержу еще один разговор об Адаме.

— Он спит при свете, – зачем-то говорю я напоследок.

— Ч-что? – непонимающе переспрашивает Амина.

— Когда Адам один, он спит при свете. Обычно это помогает.

В носу начинает предательски колоть. Я не могу злиться. Ни на самого Адама, ни на его мать, которая, понятное дело, хочет для своего сына лучшего… Я даже не могу пожаловаться на несправедливость, как Васька. Потому что каждому по делам его, да. Разве меня не предупреждали, что Никита – ошибка?! Разве я не понимала последствий? Так что все правильно. Я, наверное, заслужила.