Книга Неподходящая, страница 62 – Юлия Резник

— Лейла, собирайся, – настойчивее повторяет он и обращается к Ваське, даже в такой ситуации не растеряв своей галантности: – Вас подвезти?

— Я на колесах.

Адам кивает. Сжав челюсти, снимает со спинки стула мой сарафан на запахе. И со значением мне протягивает. От стыда я готова провалиться сквозь землю! Вот что он обо мне подумает? Сижу побитая, с выпивкой, в одном купальнике… А-а-а! И пусть он очень и очень скромный, аргументы о том, что мы на пляже, где все так ходят, перестают работать. Я чувствую себя опозоренной и провинившейся, хотя для этого нет причин!

К машине иду, с трудом удерживая спину прямо. Адам отвлекается, чтобы закрепить ремни безопасности на кресле Ками. Я порываюсь сесть к дочери, но отказываюсь от этой идиотской мысли, не желая усугублять.

— Можешь объяснить, почему ты злишься? – не выдерживаю я.

— Я не злюсь, – глухо отвечает Адам. – Я не понимаю, почему ты сама мне не позвонила.

— Ты был занят.

— Ой, да ну?!

— Сам сказал, что вы отмечаете день рождения брата.

Адам осекается. На его щеках выступают желваки, которые даже густая борода не скрывает – это, наверное, плохой знак?

— Правда думаешь, что это все важнее вас с Камилой?

Я чувствую, как щеки вспыхивают. Не от стыда – от невыносимого чувства вины, для которой нет никаких оснований! Разве я виновата в том, что он ни разу еще не сказал, какое место нам отведено в его жизни? Что все происходящее между нами не имеет ни названия, ни какого-то определенного статуса.

— Прости, – выдавливаю я. И… Черт его дери, он все понимает!

— Окей. Хотя бы расскажи, как это случилось. Со слов твоей подруги, на Ками налетел водный лыжник.

Я не без облегчения киваю. Переплетаю с ним пальцы, лежащие на коробке передач, и рассказываю все как есть.

— Ты была очень храбрая, – обращается Адам к Камиле. Она улыбается. – А мама?

— Она била того дядю лыжей, – шепчет дочка.

Адам хмыкает.

— Почему меня это не удивляет?

Я улыбаюсь сквозь слёзы. В этом вопросе мне чудится восхищение. И все еще злость, да. К тому же ко мне вдруг приходит осознание, что он все… действительно все ради нас бросил. Пусть я не хотела таких проверок, отрицать, как меня порадовали ее результаты, глупо.

— Как ты объяснил свой внезапный отъезд?

— Делами.

— Вряд ли Вахид тебе поверил.

— Это его проблемы.

Адам

Я просыпаюсь в холодном поту, не сразу понимая, где нахожусь. Воздух в комнате густой, липкий, словно клейстер. Сердце лупит в грудную клетку, как кулак в дверь: настойчиво, с отчаянием. Под ладонью ощущаю мятый, влажный от пота матрас. Пальцы дрожат. В ушах пульсирует кровь. А сведенные судорогой плечи ломит.

Я хватаю ртом воздух и с трудом возвращаюсь в реальность.

Господи, это просто кошмар. Первый за долгое время. Первый, от которого не спасла даже Лейла. Точнее, она и спасла, но только теперь, когда я проснулся. Во сне её не было. Во снах я всегда один. И в них всё как тогда. Те же стены. Те же запахи. То же ощущение, что ты – больше не человек, а бездушное средство достижения цели. И страх, что никто не придёт. Что твое ожидание бессмысленно. Руки связаны. Глаза слепы, но не от темноты, а от парализующего неотступного страха.

Я сижу на краю кровати, утираю лоб тыльной стороной ладони и понимаю, что меня мутит. Мне двадцать пять. Я взрослый мужик, взявший на себя ответственность за двух девочек! Но в эту секунду я даже себя защитить не в силах.