Книга Даже не сомневайся, страница 57 – Юлия Резник

На долю секунды вспыхивает мысль: «Что ты делаешь, дура? У тебя муж. У тебя дочь, у тебя жизнь, которую ты строила годами…». Но она же и растворяется, как дым сигареты в прохладном воздухе примерочной.

Поцелуи Байсарова медленные и требовательные. Он явно голоден, но даже голод не заставит его отказаться от того, чтобы как следует мной насладиться. Так вот что отличает мужчину его лет от ребят помоложе… У самурая нет цели, у него есть только путь…

Я смеюсь сквозь слёзы — от нервов, от безумия происходящего, от того, что всё это неправильно и, тем не менее, чертовски сладко. Хасан прижимает меня к себе крепче, и от этого объятия дрожь уходит. Тело охватывает пожар, из которого нет шанса выйти неопаленным.

Постепенно мы приходим к неизбежному. Когда его ладони касаются моей поясницы, чтобы подстроить меня под себя, я с готовностью прогибаюсь. Секунда, и с губ срывается сладостный стон. Господи-господи-господи, да! Да-да-да… Ну, вот откуда он знает? Как… Я захлебываюсь. Меня трясет от эмоций. Напряжение такое сильное, что я разряжаюсь почти мгновенно. И это не просто физическая разрядка. Это абсолютный катарсис… Господи, я же могла прожить жизнь, и не узнать его…

Алла

— Вернулась?

Вздрагиваю. Тихий сонный голос мужа будто ударяет под дых. Отворачиваюсь к гардеробу. Смотреть ему в глаза нет сил.

Статистика утверждает, что измена в отношениях — отнюдь не редкость. Более того, она уже давно лишена гендерной эксклюзивности: женщины изменяют не меньше мужчин. Это смешно, но на светофоре я изучила статистику. Так что мне все понятно, да. Я не то чтобы совершила неслыханное. Но, хоть убейте, стоя в темноте нашей с мужем спальни, вдыхая знакомый до боли запах нашей квартиры, слыша за спиной дыхание человека, с которым прожила больше половины жизни — я не понимаю, как с этим жить.

Как вообще живут люди, которые изменили? Как смотрят в глаза тем, с кем делили жизнь, постель, заботу о детях? Пусть даже любовь ушла, растворившись в рутине, в годах, в привычках… Но ведь остались близость, родство душ, память о первом поцелуе, о маленькой ручке дочки, которую он держал, пока я, уставшая, отходила в палате после родов.

И я… Я предала это всё.

— Ты чего так поздно? — Стас шевелится в кровати, его голос всё ещё сонный, в нем нет никаких подозрений.

— Работы много…

Самая старая в мире ложь. Но я не готова сейчас к креативу. А он верит… Конечно, верит. Стас всегда верил мне. В этом его сила и его слабость одновременно. Я слышу, как он переворачивается на другой бок, вздыхает, укрывается одеялом. И больше ничего не спрашивает.

А я стою, держась за створку шкафа, и у меня дрожат пальцы. Если бы он начал выяснять, кричать, подозревать, возможно, мне было бы легче. В конце концов, на ор всегда можно ответить встречным ором, на ревность — смехом, на обвинение — оправданием. Но чем ответить на его бесконечное доверие?

Прячась за дверцей, стягиваю с себя одежду. Она вся насквозь пропитана Хасаном. Его прикосновения, его запах, его дыхание — всё еще на мне. Духи, которыми я поспешно побрызгалась, перед тем как войти в квартиру, ничуть не спасли ситуацию. Наоборот, кажется, они только подчеркнули чужую, горячую ноту, въевшуюся в кожу.

В голове всплывает долбаная статистика. Пятьдесят пять процентов браков рушатся после измены. И только пятнадцать процентов выживают. Остальные… Продолжают друг друга мучить. Один боится, а другой всё время оправдывается.