Книга Супружеская бизность, страница 86 – Любовь Перуница

Вот не люблю эти эмоциональные телепания.

Эля! Соберись, ты же предприниматель! Ты крутая тётка! Мать четверых детей.

Но раз за разом, я то блокирую контакт Марка, то возвращаю из блока. И так по кругу несколько раз.

Мне не нравится, как мы расстались. И, кажется, не хватает логичной точки в нашем диалоге. Но в глубине души я понимаю, что мне бы хотелось получить от него одобрения и на этот поступок.

Бред.

Получить одобрение от мужчины, когда сама целуешь, а потом, внезапно, отталкиваешь и прекращаешь общение.

Сколько раз я пыталась набрать сообщение, стирала его, снова набирала. Целые оды писала, но всё снова стирала. Ну нет у меня слов, чтобы описать, как я сожалею о том, что сделала. Какой испытываю стыд…

Стыд.

Последнюю неделю этот стыд — неотъемлемая часть моей жизни, когда я в студии, на школьном собрании, дома. Всё время меня сопровождает он. Особенно когда смотрю на Андрея.

Накануне вечером, в момент, когда я снова попробовала разблокировать Марка, мне пришло от него сообщение. «Нам точно нужно поговорить. Надеюсь увидеть тебя завтра у себя в кабинете в 10:00». Не ответила, но вместо того, чтобы проводить планёрку с девочками по новым материалам поехала к нему на каршеринге, кляня себя, на чём свет стоит.

Но подъехав на парковку башен, осознаю одну простую вещь. Я больше не могу туда возвращаться.

Телефон лежит на торпеде, экран светится, с его сообщением, и я смотрю на него так минут десять, не меньше. Последний визит к нему прокручивается в голове снова и снова: его рука на моей ладони, мой глупый, почти детский поцелуй в щёку, мой побег. И это липкое чувство стыда, которое не проходит даже после душа.

Простояв на парковке не меньше часа и побившись головой об руль, беру всю волю в кулак.

Элина: Мы больше не можем встречаться.

Он пишет почти сразу.

Марк: Почему?

Я долго думаю, как сформулировать. Слова не слушаются. Всё кажется либо слишком жёстким, либо слишком честным.

В итоге пишу просто:

Элина: Потому что это уже не терапия.

Три точки появляются почти сразу. Потом исчезают. Потом снова появляются.

Марк: Уверена?

Я смотрю на экран и понимаю, что если сейчас начну объяснять — всё снова размоется. Он умеет разговаривать так, что границы растворяются.

Элина: Да. Не пиши мне больше.

Отправляю, ставлю в блок и сразу убираю телефон экраном вниз.

Через несколько секунд приходит последнее сообщение. Но уже на электронную почту.

«Я не хотел причинить тебе вред».

Я не отвечаю.

Сижу за рулём и смотрю в окно на башни, предположительно туда, где должны быть окна его кабинета, пока в груди постепенно укладывается одна простая мысль: это было опасно. Не потому, что Марк — плохой человек. А потому что рядом с ним слишком легко перестать помнить, где заканчивается помощь и начинается что-то другое. То, куда я точно не хочу.

Я беру ключи.

Сегодня мне нужно поехать к Андрею.

Мы вчера так и недоговорили после визита опеки. А ещё я не сказала ему, что думаю о продаже моей машины. И о бизнесе. И о том, что у нас всё катится куда-то, куда я больше не хочу катиться молча. А особенно о его гадком поступке со свекровью!

На парковке возле его офиса почти пусто.

Я поднимаюсь по лестнице и думаю, что сейчас, скорее всего, никого нет. Время обеда, половина сотрудников разъехалась.