Книга Супружеская бизность, страница 15 – Любовь Перуница

Я присел на рядом стоящий стул. Пожал руку.

— Итак, ваша дочь, Полина Андреевна Сереброва, была поймана с поличным на краже в торговом центре. Оказала сопротивление охране. Отказалась подписывать составленный акт. Оклеветала сотрудников магазина, назвав, цитирую: «ебнутой монашкой». Наврала правоохранительным органам при попытке установить личность. У нас есть записи с камер видеонаблюдения, показания свидетелей и акт от представителей магазина. Также при девушке не было обнаружено документа, удостоверяющего личность. Что ж так плохо дочь воспитываете?

Ощущение, что даже лысина у меня запотела. Бросив рассерженный взгляд на Полину, которой, походу, вообще было пофиг на происходящее, я усиленно думал, как нам из этого выкручиваться.

— Будем воспитывать строже, — сказал я, повысив голос, чтобы Полина хорошенько услышала и поняла, во что вляпалась. — Какое наказание по закону нам грозит, товарищ майор?

— Ну, — лениво начал майор. — Девушке уже есть четырнадцать лет, но кража по факту не состоялась, при этом кража мелкая, до тысячи рублей.

Рука-лицо. Ну что ей могло понадобиться? Чего у нее нет такого, что захотелось украсть?

— А можно узнать, что она украла?

Лицо полицейского приобрело более живой вид, на лице появилась едкая улыбочка.

— Презервативы и Киндер.

Всё! Я в осадке!

— Ну, дочь! — Элина чуть не плачет! Щеки горят от стыда, могу ее понять.

— Ой, господи! Горе-родители! Совсем ребенка запустили, как сорняк. Она и растет, как придется! Небось еще и это… Ой, плохо, корвалол нужен! Я же говорила, что все эти ваши бизнесы — не дело? Женщина должна дома быть! С детьми! — Мать громко высказывала все в сторону Элины.

— Мама, перестань! И без тебя тошно… Так, так. Давайте все выдохнем. Мама, будешь стенать — выйдешь отсюда, — рычу я, пытаясь прекратить ее вздохи. — Так что с наказанием?

— Ну что, что. Ставим на учет. С представителем по делам несовершеннолетних уже пообщались. Дальше суд решать будет, если администрация ТЦ напишет заявление о краже. Будем пристально наблюдать, на случай, если ваш ребенок еще раз захочет… развлечься, — гаденькая улыбка так бесит, что хочется стереть ее с его лица. Сильнее. Аж кулаки чешутся. — И еще момент. Ваша дочь самостоятельно позвонила в службу опеки.

— В смысле?

В этот момент женщина строгого вида, до этого не издававшая ни звука, словно ее и не было в помещении, поднялась и подошла к столу дежурного.

— К нам поступило обращение от вашей дочери о том, что она попала в полицию. Что родители ее не хотят забирать, и она не нужна в семье. Подвергается эмоциональному прессингу. Обстановка в семье неблагополучная.

Ой бля… Ну, Полина!

Тем временем представитель опеки продолжала:

— Мы вынуждены были приехать для проведения обследования по данному делу. Моя задача — зафиксировать факты и результаты наблюдения за вашей семьей. С Полиной мы уже поговорили.

— А вы, собственно, кто? — голос подала Элина. Ее явно «вспенивает» не меньше, чем меня.

Женщина достала удостоверение.

— Звонарева Элеонора Марковна, специалист органов опеки и попечительства вашего района. Мы получили информацию от вашей дочери, а также из органов внутренних дел.

Я ошеломлен. Нет. Я, блядь, в шоке. Какой-то кошмарный сон. Сюр.

Стараюсь сохранить невозмутимый вид.