Книга Сводница без тормозов, страница 56 – Любовь Перуница

Он помолчал, как бы взвешивая свои следующие слова. Видно, что переступает через себя и принципы.

— Завтра, знаешь-ли, у меня свадьба. Она придёт. И, я слышал, может быть не одна. — Он посмотрел на меня прямо. — Так что, если хочешь что-то решить — не затягивай. Места у торта стремительно тают. Но смотри на неё по-настоящему, а не как на свою собственность. И если увидишь, что она с кем-то... и счастлива, то будь мужчиной. Отойди. Дай ей быть счастливой, даже если это будет не с тобой. Это и будет твоим искуплением.

Он хлопнул меня по плечу — жест, одновременно и поддерживающий, и подгоняющий — и вышел, оставив меня одного среди хозяйственных принадлежностей.

Я вышел из больницы. Вечерний воздух был холодным и острым. Таким же ясным, как и решение, созревшее внутри. Дима был прав и неправ одновременно. Ведь он, видя картину со стороны, не заметил самого важного. То, что было между нами, как она смотрела на меня в последнюю встречу сегодня. Все это давало мне право не отступать. И я не отступлю.

Несмотря ни на что, я куплю её чертовы любимые пионы. Подойду к ней. И, не как пацан, но как мужчина, скажу о своих чувствах. Ведь она достойна знать правду о моих чувствах и иметь право выбора!

Новый день принёс с собой не облегчение, а тяжёлую, свинцовую апатию. Солнце, нагло яркое, било в глаза через незадернутые шторы, требуя какого-то действия, движения, жизни. А мне хотелось только одного — закутаться в одеяло с головой и не существовать.

Мысль о свадьбе вызывала тошноту. Весёлые крики «Горько!», музыка, пары в любовном угаре — всё это казалось издевательством над моим состоянием. Но Дима был тем якорем, который не давал мне полностью утонуть в самосожалении. Он тащил меня в жизнь, грубо, но с неизменной заботой. Подвести его, не прийти — значило бы плюнуть в его преданную дружбу. Уверена, он бы сделал для меня тоже самое. Значит, надо идти. Хотя бы поздравить, улыбнуться, сделать вид, что я — часть этого праздника.

Проблема была в том, что надеть-то было нечего. Все мои платья казались либо слишком унылыми для торжества, либо, наоборот, кричаще-праздничными, что сейчас выглядело бы как маскарад. В гардеробе висело лишь одно подходящее — тёмно-синее, строгое, купленное когда-то для серьёзной конференции в университете. Оно идеально соответствовало моему настроению, но на свадьбе я бы смотрелась в нём как сотрудница похоронного бюро.

Вызванивать Машу за советом не хотелось. Она и так уже взвалила на себя слишком много заботы обо мне. Значит, придётся самой.

Выездная регистрация была назначена на четыре часа дня, банкет — сразу после. Время до шестнадцати часов растянулось передо мной пугающей пустотой. Решение пришло само собой: нужно купить платье. Не потому, что хотелось обновки, а потому, что это было конкретное, понятное дело, которое могло отвлечь от грызущих изнутри мыслей.

Торговый центр утром был почти пуст. Безликая, успокаивающая музыка. Яркий, но не режущий свет.

Я бродила между стеллажами, механически перебирая вешалки. Ткани сливались в одно цветное пятно: пастельные, яркие, с цветочными принтами. Все они кричали о лёгкости, веселье, беззаботности, которых у меня внутри не было.

Примерочная стала моим небольшим убежищем. Я закрылась в кабинке, отгородившись от мира тяжёлой шторкой. Первое платье — нежно-розовое, воздушное — сидело идеально, но в нём я чувствовала себя переодетой клоунессой. Слишком фальшиво. Слишком не «моё» сейчас.