Книга Сводница без тормозов, страница 32 – Любовь Перуница

Его энтузиазм был заразителен. И само предложение звучало как глоток свежего воздуха, как реальная помощь, а не просто слова поддержки. Мы начали обсуждать детали, строить планы. Я постепенно расслаблялась. Это был тот самый Женя, которого я помнила — умный, находчивый, видящий возможности там, где другие видят проблемы.

Мы говорили еще долго. Обо всем. О его делах в Москве (он отделывался общими фразами, но я уже не давила), о моих идеях для канала. Разговор стал легче, свободнее. Мы смеялись. И тогда он сказал это.

— Знаешь, я сейчас смотрю на тебя… Ты так загораешься, когда говоришь о своем деле. Ты просто невероятная.

Теплая волна разлилась по всему телу. Я почувствовала, как краснею.

— Да брось, — смущенно пробормотала я.

— Серьезно. Я всегда знал, что ты особенная. И сейчас… ты просто очень красивая.

Его голос стал тише, бархатистым, с легкой хрипотцой. Намек за намеком, слово за словом — и вот уже обычный разговор превратился в откровенный флирт. Мы говорили шепотом, словно боялись спугнуть ту хрупкую, электрическую связь, что снова возникла между нами через сотни километров. Было тепло, страшно и безумно желанно.

Он предложил выпить вина, а я согласилась. Его лицо на экране было серьезным, глаза темными, полными такого желания, что у меня перехватило дыхание. Мы уже не строили планы. Мы просто смотрели друг на друга и говорили тихие, горячие слова, которые вели нас к одной, очевидной развязке. Дыхание сбилось, по коже бежали мурашки. Мы были на грани, готовые переступить черту виртуальной близости, забыв обо всем.

И в этот самый момент на его конце провода раздался другой, настойчивый и резкий телефонный звонок.

Он вздрогнул, словно его ошпарили. Его лицо на экране исказилось досадой, а затем — мгновенной, ледяной настороженностью. Он посмотрел куда-то в сторону, и я увидела, как его глаза расширились от удивления или… страха?

— Мне надо… — он бросил в мою сторону рассеянный взгляд, уже находясь где-то далеко. — Это… важный звонок. Прости, я перезвоню позже.

— Но… — я не успела ничего сказать.

Соединение прервалось. Его лицо исчезло с экрана, оставив меня одну в тишине своей комнаты, с пылающими щеками, быстрым дыханием и диким, обрывающимся чувством где-то глубоко внутри.

Я уставилась на темный экран ноутбука, не в силах пошевелиться. Кто мог звонить ему так поздно? Кто этот «важный» звонок, который заставил его оборвать все на самой высокой ноте с такой поспешностью?

И снова, как и до его звонка, меня накрыло ледяной волной непоняток и сомнений. Только теперь к ним примешивался стыд и горькое, щемящее разочарование.

После резкого обрыва звонка я еще долго сидела в оцепенении пялясь в черный экран ноутбука, будто вот-вот что-то изменится. Внутри всё застыло: и остатки возбуждения, и стыд, и обида, и этот противный, холодный комок тревоги. Кто мог ему звонить? Почему он так напрягся? Мысли крутились по одному и тому же кругу, не находя выхода.

Я попыталась отвлечься, проверив запись в салоне на завтра, но пальцы сами потянулись к номеру Жени. Я с силой одернула себя. Нет. Не буду я ему названивать с расспросами. Если ему было нужно, он бы перезвонил сам.

Но тревога не уходила. Она сменила направление. А вдруг это звонок был не от Миланы? Вдруг что-то случилось с Людмилой Петровной, пока Жени нет? Сердце сжалось от новой, леденящей догадки. Я чуть не набрала номер Димы, но остановилась. Было уже поздно. Не будить же его.