Книга Ищу Деда Мороза, страница 4 – Любовь Перуница

— Я вселю в него ложное чувство успеха, которое разобьётся в первом же вузе, — процедил я. — Моя задача — учить. А не подыгрывать.

— Вы просто выгорели, Кирилл Владимирович! — заключила она, махнув рукой. — Вам бы отдохнуть. Или… завести семью. Это смягчает характер.

— Спасибо за диагноз и рекомендации, — ответил я, уже выходя и доставая ключи из кармана. — Я пойду, пожалуй, смягчать характер в одиночестве.

Идиоты. Кругом одни идиоты. И этот чёртов гололёд.

Мой старый фольксваген-пассат, который я ласково называю «Арнольд» за выносливость и полное отсутствие красоты, был нафарширован до отказа. Не деньгами, нет. В багажнике лежали четыре ящика с новыми учебниками (спонсорский подарок, который надо было разобрать), в салоне — стопка тетрадей для проверки и модель солнечной системы из папье-маше, которую надо было довезти до кабинета физики. Арнольд кряхтел под тяжестью, но держался.

Я выехал со школьной парковки с целью подъехать поближе ко входу школы для разгрузки. В голове стучала одна мысль: быстрее разгрузиться и домой. Горячий чай. Тишина. И ни одного живого существа, требующего от меня знаний, оценок или душевного тепла.

Мысль оказалась преждевременной.

В зеркале заднего вида мелькнуло что-то белое и блестящее. Я даже не понял сначала, что это. Машина? Она стояла так близко к выезду, будто ждала именно моего появления. Мой мозг, забитый формулами и скрипучим голосом завуча, с опозданием отдал ногам команду «тормоз». Арнольд, верный и неповоротливый, ответил задумчивым скольжением задней части. Черт, зад машины повело по гололеду.

Последовал глухой, мягкий, и очень дорогой звук.

— Твою мать.

Я совсем не ожидал таких «поцелуев»!

Вылезаю из машины. Морозный воздух ударил в лицо, но внутри горело и потряхивало. Подошёл к месту преступления.

Задний бампер моего Арнольда с его потёртой наклейкой «Physics: it works, bitches!» встретился с боковой дверью автомобиля модного цвета — космический серебряный. С китайским названием, которое все вокруг произносили с придыханием, как будто это не машина, а билет в лучшую жизнь.

Дверь была красиво помята. Бампер мой приобрёл новый живописный изгиб.

И тут из-за руля этой блестящей новинки вышла… Она.

Снегурочка.

Буквально. В короткой белой дублёнке, с развевающимися прядями, выбившимися из косы и в высоких белых сапогах. Лицо её было бледным, глаза — огромными, и в них читалась не столько ярость, сколько отчаяние, граничащее с истерикой. Я узнал её мгновенно.

Ксюша Лазарева. Бывшая коллега, вечная улыбающаяся оптимистка, которая три года назад бросила школу с заявлением «Я пойду дарить детям радость!» и, судя по всему, преуспела в этом настолько, что смогла купить себе такую игрушку. Она меня и в школе то бесила, а когда ушла, мне пришлось подхватить её пятиклашек с математикой на несколько месяцев.

— Кирилл Владимирович? — её голос дрогнул от неподдельного бешенства. — Это твой способ поздравить меня с Новым годом? Трофейным бампером?

Я вздохнул. Глубоко. Выдохнул пар. Виноват? Безусловно. Весь вчерашний аванс ушёл на оплату клуба кактусистов. Ущерб, на глаз, стоил как минимум пары редких суккулентов, о которых я мечтал.

— Лазарева, — сказал я, стараясь, чтобы в голосе не прозвучало ни капли извинений. Мне было плевать, но правила приличия диктовали. — Смотри, куда ставишь свою карету из тыквы. Тут знаешь ли, люди ездят.