Книга Как профукать праздник. Влюбиться в виновника, страница 67 – Екатерина Мордвинцева

— Ольга, — сказал он. — Я хочу вам кое-что сказать.

— Что? — я напряглась.

— Не бойтесь, — он почувствовал моё напряжение. — Ничего страшного. Я просто хочу, чтобы вы знали: я не жду от вас ничего. Не жду, что вы ответите на мои чувства. Не жду, что вы будете готова. Я просто... я просто хочу быть рядом. Потому что вы — это вы. И для меня это важно.

— Я знаю, — я посмотрела на него. — Я знаю, что вы не ждёте. Но я... я хочу быть готовой. Я хочу...

Я замолчала, не зная, как выразить то, что чувствую.

— Вы хотите? — спросил он.

— Я хочу попробовать, — сказала я. — Я не знаю, смогу ли. Не знаю, получится ли. Но я хочу попробовать. Ради вас. Ради себя.

— Что вы хотите попробовать? — он смотрел на меня, и в его глазах была надежда.

— Жить, — сказала я. — Чувствовать. Не бояться.

Он поднял мою руку к губам и поцеловал. Осторожно, бережно, будто я была чем-то хрупким, что можно разбить одним неосторожным движением.

— Я помогу, — сказал он. — Чем смогу.

Я смотрела на него, и впервые за две недели я позволила себе поверить, что всё будет хорошо. Не потому, что я знала это. А потому, что хотела верить.

За окном падал снег. Крупный, белый, засыпающий город. А мы сидели на кухне, держались за руки и смотрели на него, и в этом была какая-то особая, тихая радость.

— Ольга, — сказал Андрей. — Можно я задам вам один вопрос?

— Конечно.

— Вы боитесь? — спросил он. — Не того, что случилось. Не того, что может случиться. А того, что вы чувствуете. Ко мне.

Я помолчала. Потом посмотрела ему в глаза.

— Боюсь, — призналась я. — Очень боюсь.

— Чего именно?

— Что я не имею права, — я сцепила пальцы. — Что если я позволю себе чувствовать, то предам их. Что если я буду счастлива, то...

— То что? — он взял меня за руку.

— То их точно не будет, — я посмотрела на него. — Понимаете? Пока я страдаю, они есть. Пока я жду, они живы. А если я перестану...

— Если вы перестанете страдать, они не перестанут быть, — сказал он. — Они всегда будут с вами. В вашем сердце, в вашей памяти, в вашей любви. Ничто не может их отнять. Даже счастье.

— Вы так говорите, будто знаете, — я усмехнулась.

— Я знаю, — он посмотрел на меня серьёзно. — Я потерял сестру. И я знаю, что она всегда со мной. Несмотря на то, что я живу, работаю, смеюсь. Она есть. И ваши подруги тоже есть. Где бы они ни были.

Я смотрела на него, и впервые за две недели я позволила себе поверить, что он прав. Что мои подруги всегда со мной. Что я не предаю их тем, что живу. Что они бы хотели, чтобы я жила.

— Андрей, — сказала я. — Я хочу, чтобы вы знали: вы мне важны. Я не знаю, что это — любовь или что-то другое. Но вы мне важны. И я... я рада, что вы есть.

— Я тоже рад, — он улыбнулся. — Очень рад.

Мы сидели так до полуночи. Говорили о том, что будет завтра, о поисках, о надежде. Говорили о себе, о жизни, о том, что важно. И каждый раз, когда я смотрела на него, я чувствовала, как внутри меня что-то оттаивает. Что-то, что было заморожено две недели назад, в ту новогоднюю ночь.

Когда он ушёл, я стояла у окна и смотрела, как его машина отъезжает от подъезда, как снег падает на стекло, как фары освещают пустую улицу. И я улыбалась.

Впервые за две недели.

Настоящей улыбкой.