Книга P.S. Не прощай меня, страница 42 – Юлия Бузакина

Мое дыхание учащается.

Горский оглаживает мои бедра изнутри и вдруг вдавливает в подушки всем телом. Губы впиваются в мой рот властным поцелуем, не давая увернуться.

Я поглаживаю его спину, чувствую крепкие мышцы и всхлипываю от наслаждения.

Он накрывает мой рот жарким поцелуем, а я обхватываю коленями его бедра.

Мои пальцы блуждают по его спине, и я тянусь к нему подрагивающим от желания телом. Я хочу его в себя. Жестко, страстно.

— Давай же, сделай это, и нам больше не надо будет притворяться, — запуская пальцы в его короткие растрепанные волосы, хрипло шепчу ему в губы.

Горский заглядывает в мои глаза всего на миг. Приподнимается надо мной, дерзко разводит мои бедра руками еще шире и резко заполняет меня собой.

С моих губ срывается стон. Вдавив меня в подушки, босс вторгается в меня на всю длину, и низ спины окатывает горячей волной.

Всхлипывая, я подаюсь ему навстречу. Мое тело выгибается под ним, и я хватаюсь за его плечи. Мы стонем от наслаждения, которое теряется в нашем сбивающемся дыхании. Он вдалбливается в меня рывками. Вожделение, страсть, безумное возбуждение — они захватывают каждую клеточку моего тела и затмевают разум.

Его движения во мне становятся все яростнее, и я плавлюсь под ним, охваченная страстью. Впиваюсь пальцами в крепкие плечи и чувствую, как волна сладкой разрядки окатывает бедра и низ живота горячими волнами. С губ срывается вскрик.

Мое тело сотрясает, сознание теряется. Я обмякаю под ним, совершенно лишенная сил.

По телу прокатываются остаточные волны наслаждения, и я теряюсь в блаженстве.

Горский притягивает меня к себе. Расслабленно поглаживает по обнаженной спине, и я растворяюсь в сладости его прикосновений к моей коже.

— Я не хотела служебный роман, — шепчу, прижимаясь к нему.

Он улыбается.

— А я хотел, — обжигает мою шею признанием.

Я приподнимаюсь на локте.

— Не-ет, — срывается возмущенное с губ.

— Да, — тихо смеется он. — Однажды я увидел тебя рядом с Вятичем на каком-то мероприятии. Ты была еще той Таисией, которую не успели сломать обстоятельства. Ты была такой восхитительной… Потом я следил за тем, как Вятич шаг за шагом убивает то, что приносит ему процветание, и в последний момент наконец решился на рискованный шаг — мне захотелось тебя спасти. Забрать к себе и заставить снова расцвести. Теперь ты моя, Тася, — шепчет мне в шею он и укладывает меня на лопатки.

Я растерянно улыбаюсь его признанию. Касаюсь игриво пальцами его колючей щетины на скулах, а он припечатывает мои губы поцелуем.

— Теперь твоя, — повторяю шепотом.

Он усыпает поцелуями мои шею и плечи. Потом на несколько мгновений замирает и смотрит мне в глаза.

— Спокойной ночи, — он целует меня еще раз и заботливо укрывает одеялом. Тянется за одеждой.

Я сворачиваюсь клубочком, натягиваю на себя одеяло.

— До встречи утром, — бормочу с сонной улыбкой. — Можно, я просплю завтрак?

Горский смеется.

— Можно, но в девять я тебя разбужу.

— Отлично, — киваю согласно и натягиваю на голову одеяло.

Пять тридцать. Будильник не пищит в будильнике, ведь у меня отпуск, но я не могу избавиться от привычки рано вставать.

Сколько себя помню, с самого раннего детства мое лето проходило здесь, среди виноградников. Винодельня и окружающие ее земли — наследство моей матери, а значит, и наше с Дашей.