Книга P.S. Не прощай меня, страница 40 – Юлия Бузакина

— Лично? — то ли пугаюсь, то ли удивляюсь я и отступаю еще на шаг.

— Ну, в самом деле, не будить же персонал? — пожимает плечами он.

— Не стоит, я разведу лапшу.

Он закатывает глаза.

— Тася, умоляю, прекратите. Какая лапша после полуночи?

Чувствуя себя воришкой, которого застали за мелкой кражей, я неловко переступаю с ноги на ногу. Хочу сбежать, но не решаюсь.

— Если не хотите в номер, можем перекусить здесь, — внезапно расслабляется он. — Честно говоря, я тоже жутко хочу есть. Когда у меня отпуск, я поздно ложусь спать.

Горский достает из камеры творожный сыр, ветчину, листья салата и свежий помидор. Там же находит хлеб и ловко делает бутерброды. Я наконец выдыхаю. Стою у рабочей зоны и неотрывно слежу за его действиями.

— Когда закончим с фестивалем, обязательно устроим тихую семейную вечеринку на террасе, — делится со мной планами он. — Пожарим мясо и овощи на гриле, продегустируем наши новые вина.

— Это приглашение? — уточняю я.

— Да, Таисия. Можно на «ты»?

Я киваю.

— Если начальник делает мне сэндвичи в полночь, то у меня не осталось аргументов против.

Горский на миг оборачивается. Внимательно меня рассматривает, и его губ касается едва заметная улыбка. Именно сейчас от него веет какой-то особой заботой. Его крепкие плечи и проступающие под футболкой четко очерченные мускулы олицетворяют надежность. Он потрясающий в этой простой одежде, деловито нарезающий ветчину и сыр для нашего ночного перекуса, и у меня переворачивается сердце.

Мысленно усмехаюсь. Невольно сравниваю Горского с Вятичем. Они разные. Совершенно. И внешне, и внутренне. А еще, Антон бы ни за что не стал делать для меня сэндвичи в полночь.

Пока я размышляю, Горский достает две белых чашки с блюдцем и включает чайник.

Потом мы сидим за маленьким кухонным столиком в самом углу и пьем чай с сэндвичами.

— В Абрау поедем ближе к обеду, — делится со мной планами босс. — Не вижу никакого смысла ехать раньше. Кира и Настя как раз успеют подготовить основу. По большому счету, наше дело — доставить вино и красиво его расставить. Остальным займутся менеджеры.

— Вы мне больше не доверяете? — уточняю осторожно.

Горский хмурится.

— Доверие, Тася — такое скользкое и неоднозначное понятие, что иногда диву даешься. Вроде все железно, а человек, которому доверял, уже играет в другой команде. В любом случае, если ты планируешь продолжать работать у нас, будет лучше, если все станут думать, что у тебя новая страсть. Второй вариант из заголовка той дурацкой статьи мне неприятен.

— Мне тоже. Он направлен на то, чтобы лишить меня рабочего места. Хотя, ваша лучшая сотрудница Кира Смородина будет, конечно, довольна. — Отвожу взгляд.

Горский убирает посуду в посудомойку.

— Я не думаю, что статью состряпала Кира, — громыхает тарелками он. — Ее физически не могло быть рядом с нами. А значит, она не могла сделать фото.

«У нее могли быть помощники», — вертится у меня на языке, но я не произношу этого вслух. Видно же, что он будет защищать Смородину до последнего. Она — проверенный сотрудник, а я — бывшая жена его конкурента, который вместо того, чтобы готовиться к свадьбе у себя дома, ошивается рядом с Новороссийском и пытается убедить меня вернуться.

Мы медленно идем по темному холлу обратно в номера.