Книга Разведена! После 40 жизнь только начинается, страница 155 – Анна Грин

— Пап, да что я больше? — Ксюшка отставила чашки и взмахнула руками. — Пап, да что я больше? Принеси, подай и иди в баню, не мешай. Вот и все мои таланты.

Я прикусил нижнюю губу и встав из-за стола, подошёл к дочери. Обнял её и тихо прошептал:

— Ну, знаешь, ты о своих талантах слишком плохого мнения. Вот, например, на протяжении последних двух месяцев Афанасьев у нас копытом стучал. Как тебе удалось его прогнуть на те условия, которые мы давали по логистике?

Ксюша растерянно посмотрела на меня снизу вверх и ротик приоткрыла.

— Чего?

Я улыбнулся.

— Нет, это ты мне скажи: чего. Как ты умудрилась одного из самых несговорчивых говнюков обвести вокруг пальца и при этом ещё не нарушить ни одного пункта договора?

— Да никак. Я ничего не делала. С этим Афанасьевым у нас была видеоконференция. Я просто очень сильно улыбалась ему в камеру. Всё. Ну, ещё я сильно извинялась за то, что мы не можем ему ничего другого предложить. Но если его устроят нынешние условия, то в дальнейшем лично я приложу все усилия для пересмотра его поставок.

Я склонил голову к плечу, ласково улыбаясь и проводя Ксюшке по волосам.

— Ну вот видишь, а говоришь, ни на что ты не способна. У нас от Афанасьева выли все, включая меня. Потому что это такая въедливая скотина, что просто словами даже не описать. Он цепляется ко всему. Он до копейки пересчитывает все накладные. А с тобой как-то за пару звонков взял и всё подписал. Ксюш, ты просто молодая. Ну, в моём восприятии, конечно, ты просто маленькая. Но по факту ты талантливая. У тебя столько сильных черт характера, что ты любого за пояс заткнёшь. Понимаешь? Но ты в себя не веришь. И, может быть, наверное, ты права, что находиться в тени успешных родителей — это тоже проблема. Но посмотри с другой стороны на мировую практику. Пэрис Хилтон — ну, согласись, девочка-то молодец, жизнь Барби, икона стиля. А в итоге-то…

Ксюша усмехнулась и прижалась ко мне.

— Пап.

— А что пап? Что пап? Сегодня ты Афанасьева прогнула, а завтра деда начнёшь прогибать да так, что потом из него верёвки можно вить.

— Ну, ты скажешь тоже — деда прогнуть!

Я прижал дочь к себе посильнее.

Да, я делал всё правильно. Я акцентировал внимание на том, какая она у меня крутая, какая она самая лучшая.

— Я всё равно не знаю, пап.

— Да что ты не знаешь? Всё ты знаешь. Пока ты просто не набралась опыта. Пока ты многого не понимаешь. Но время играет на твоей стороне. Ты всему научишься. Я больше чем уверен, что научишься. Так, что мы ещё с мамой офигеем.

— Мама так прям сейчас начала офигевать. — Буркнула Ксюшка.

Мы с ней прошли в зал. Она села на диван и прижалась к моему плечу. Я целовал её в макушку, чувствуя, как в груди разливалось тепло.

Моя дочка. Маленькая, смешная. Чьи детские рисунки лежали у меня в папках с бумагами.

Моя дочка. Даже сейчас взрослая, самодостаточная, где-то местами дурная — всё равно моя. Любимая.

— Слушай, — шмыгнула носом Ксюша. — Ты же не из-за того, что у тебя первые дети какие-то бракованные, других себе завёл?

Я охнул и закатил глаза.

— Ксюш, у меня самые лучшие дети. Потому что рождены самой лучшей женщиной. А то, что произошло у меня с любовницей — это только моя глупость. Я не скажу, что ничего не испытываю к Захару и Аурике. Но это не то. Их я должен вырастить, их я должен обеспечить. А у вас с Васькой всегда было другое. Я хотел вас воспитывать. Я хотел вас любить. Я хотел постоянно находиться рядом. Вспомни, как ты залазила к нам с мамкой в постель. Я что, тебя хоть раз погнал? Я что, хоть раз был недоволен? А лезла ты к нам лет до восьми, на каждую грозу.