Книга Разведена! После 40 жизнь только начинается, страница 106 – Анна Грин

И нет, я не узнавала, как Рубен все это время был в больнице. Просто потому, что когда-то я дала себе слово, что в момент, когда он сам подставляется, я ни в коем случае не должна поддерживать его. Потому что он не думает о том, что будет в случае летального исхода, и значит жалеть его бессмысленно.

С Ксюшей отношения стали ещё острее, ещё злее. Карты все-таки оказались заблокированы. Буквально к вечеру мне позвонила мама.

— Сашенька, у вас все с Ксюшей в порядке?

— Да, а в чем дело?

— Приехала, плачется, рассказывает о том, что ты ее третируешь.

— А, — я облизала губы, — ты знаешь меня. Ты меня растила, воспитывала и знаешь прекрасно, что никого просто так я третировать не буду. Я тебя прошу: не давай ей денег. Если она считает, что может свою молодость сейчас угробить на мимолётные связи…

— Саш, — перебила мама, и я тяжело заметила:

— Я отдаю себе отчёт, что она взрослая девка и в её личную жизнь, тем более в её постель, я лезть не собираюсь. Но когда её развлечения переходят границу нормы, какого-то своеобразного понимания, что хорошо, а что плохо, это всегда будет приводить только к удручающим результатам. Не мне тебе рассказывать, что молодой девке не место на курортах с состоятельными мужиками. Я бы ещё, знаешь, поняла, если бы она пришла и сказала: я со своим молодым человеком, предположим, с ровесником хочу слетать в отпуск. Но нет, мам. Она собирается в компании друзей лететь. И, судя по тому, что я слышала в последнее время, это больше по возрасту друзья Рубена. Понимаешь?

Мама задумчиво цокнула языком.

— Я тебя услышала. Но так понимаю, Ксюша, если не найдёт какой-то отдачи у нас, она же поедет к Симоновым.

— Ну, с бабушки там ничего уже взять, к сожалению, невозможно. Поскольку семья находится в яме развода. А дедушка, вполне возможно, в пику мне, конечно, денег ей даст. Но в таком случае это опять-таки ответственность Ксении.

— Саш, помнишь, я всю жизнь говорила: маленькие детки — маленькие бедки?

— Ага, помню, мам. А большие детки — большие бедки.

И логично, что после того, как мать оказалась в курсе всего, Ксюша у них не нашла никакого понимания. Но что странно, нашла понимание в лице Васи.

— Если бы я знал, что так обстоят дела, я, конечно, бы ей денег не дал. Но она не сказала, что у неё заблокированы карты. Она сказала, что: “ты мне не докинешь штук тридцать на подарок бабуле с дедулей”.

Я покачала головой.

— То есть ты теперь хотя бы уже в курсе. Ты понимаешь, что девочка пытается выкрутиться?

— Да мам, я тебя услышал.

Звонила ли Ксюша Рубену, пыталась ли она с ним встретиться — мне не было известно.

Гончаров, понятное дело, не приставил охрану к палате моего бывшего мужа и сам не сидел цепным псом, поэтому, собственно, узнать подробностей не у кого было.

Но журналисты хотя бы притихли.

Поэтому, когда наступило следующее утро, я, достаточно собранная и прямолинейная, отправилась на работу. Конференц-зал кипел народом, и я, рассматривая многих примелькавшихся журналистов, пыталась понять: какой у них настрой. Гончаров сопровождал.

— Господин Симонов-младший будет присутствовать? — Только и спросила я на входе в зал.

— К сожалению, пока не предоставляется такая возможность. Врачи в него вцепились мёртвой хваткой, и контролировать его состояние будут до полнейшей стабилизации. Сейчас он ещё все равно не стабилен. Проходит несколько анализов для того, чтобы исключить все нехорошие последствия.