Книга Разведена! После 40 жизнь только начинается, страница 102 – Анна Грин

— Я тебе говорю: вот пока я тебя содержу — ты будешь делать то, что я сказала. Если я сказала, что ты не едешь ни в какой отпуск с богатыми мажорами и папиками — значит, ты не едешь. Хочешь изменить ситуацию — утром карты будут заблокированы. Сможешь жить на самообеспечении — вперёд, езжай куда угодно. Знаешь, я даже в знак уважения и восхищения твоей выдержкой пойду тебе навстречу и дам свой пляжный комплект. Но в противном случае, до тех пор, пока ты ничего не можешь сама для себя сделать — ты будешь жить по моим правилам. А в моих правилах: моя дочь не путешествует в качестве сопровождения для богатых мужиков. Я достаточно прямолинейно выразилась?

Саша

Ксюша оскалилась. Ох, как ей не понравилось то, что я произнесла. Ох, как она взбесилась.

— Ты понимаешь, что ты ведёшь себя хуже даже, чем дед?

Это было безадресно, потому что плохо себя вёл и мой отец, и отец Рубена.

Что у одного был тяжёлый характер, что у другого был тяжёлый характер.

Правда, у моей матери тоже был характер не сахар, а такой настоящий скипидар. Поэтому, в принципе, отец иногда не переходил границы и умудрялся лавировать среди недовольства семейного, которое возникало на фоне его самодурства.

— Ты понимаешь, что ты сейчас просто ставишь мне ультиматум?

— Да потому что ты меня не слышишь, — мягко улыбнулась я.

— Да какие папики? Ты вообще о чём?

Ксюшка соскочила с дивана и взмахнула руками:

— Мам, ты чего? Мы собираемся с друзьями ехать. Я, блин, должна как белая ворона, просто отказаться?

— А кто у тебя друзья? — тихо уточнила я, глядя на неё снизу вверх. — Наверное, те же самые мажоры, которые с папиными карточками. Тогда тем более не вижу причины ехать. Знаешь, мне очень не нравится тусовка золотой молодёжи. Это всегда отдаёт чем-то безвкусным и убийственным. Ну не знаю, вдруг ты с яхты свалишься? Мне что потом тебя оплакивать?

— Мам, да это глупости какие-то. Ты понимаешь, что я с Дианкой буду.

— Ну, предположим, у родителей Дианы, — я припомнила темноволосую девчонку, которая достаточно часто мелькала рядом с Ксюшей, и сразу в памяти сложился пазл из того, чьей дочерью она была, как она училась и какие перспективы подавала. — Так вот, предположим, родители Дианы не могут себе позволить отпуска для тоже неработающего чада по несколько раз в год. Вопрос: где бабки? На чьи деньги она ездит? Пожалуйста, не заставляй меня сейчас о тебе думать хуже, чем есть на самом деле. Не заставляй меня рассуждать о том, что непонятно, на чьи бабки ты ездишь.

— Мам, да это, блин, какой-то, я не знаю, совок. Ты бы ещё сказала, что ты запрёшь меня под замком и вручишь домострой.

— Вручу. Я в твоём возрасте уже имела ребёнка на руках, пахала как не в себя на нескольких работах. Отец, можно сказать, не вылазил с завода. Ты в моём возрасте пахать можешь только в спортзале, и то на йоге с реформерами. И ты не знаешь, что такое бессонные ночи. Ты не знаешь, что такое жить в дефиците. Ты не представляешь, как это, когда у тебя порционно разбито мясо в холодильнике и упаси боже что-то пойдёт не так. И этот чёртов холодильник в какой-то момент скажет: «А я устал работать, поэтому сегодня я разморожусь». И вот ты приходишь и одна мысль: а что оставшиеся дни месяца будет есть моя семья? И судорожно пытаешься спасти это бедное мясо. Тебе, конечно, с таким сталкиваться не приходилось. И, наверное, с одной стороны, это к лучшему. А с другой стороны, я понимаю, что если тебе сейчас дать ребёнка, забрать карты, поселить в той обстановке, где была я в твоём возрасте, ты ни черта не сможешь сделать.