Книга Говори обо мне гадости!, страница 87 – Анна Долгова

— А он что ее поматросил и бросил? — над словами тренера по футболу женщины, которые в меньшинстве, захихикали. — А чего смешного? Она что ли вам пожаловалась, что мы здесь сейчас это все разбираем?

Радует, что есть люди, которые не понимают причину нашего здесь нахождения и обсуждения. Смотрю на Чернышева. Тот молчит, но сидит к директору ближе всех. Я же вообще остался возле входа, показывая всем свою незаинтересованность в разговоре. Бросить Лену они меня не заставят. Исключить Рому или уволить меня они не смогут. Смысл нашего сбора? Показать на моем примере другим, что так делать нельзя?

— Нет. Она мне не жаловалась. И вообще, эту новость мы узнали не от самих виновников нашего сегодняшнего торжества, — слегка смущается директор. — Но мы должны рассмотреть ее. Все-таки подобное поведение неправильное.

— Эх, повезло же женщине.., - улыбнулась мне заигрывающе хореограф школы.

Все опять посмеялись. Удивительно, но даже директор без злобы ухмыльнулся.

— Ну что мы будем делать, товарищи? — внезапно подает голос Чернышев. — Хоть и не советское время, а поведение Арсеньева аморальным назвать можно. Надо что-то решать.

— А что тут решать? Дело ясное. Нужно разбивать пару! — делая серьезное лицо, говорит хореограф. — Я уж, так и быть, возьму Арсеньева на себя. А кто-то из мужчин обольстит маму ученика.

Все уже в открытую смеются. Девочка молоденькая. Ей немного больше двадцати. В дочери мне годится. Но задом вилять умеет. А передо мной в особенности. Вот только не нужны мне такие молоденькие девицы. Вы мне в дочери годитесь. И кроме как накормить вас горячим супом, больше ничего не хочется.

— Э, погоди-ка! Маму мальчика обольщать нельзя. Потом нас будут разбирать здесь за аморальное поведение. Да, Олег Алексеевич? — уже давится от смеха тренер по футболу.

— Ах да… Тогда я справлюсь сама! — посмеивается хореограф.

— Господа! Давайте не будем устраивать балаган! — миролюбиво успокаивает всех директор.

— Да какой балаган, — морщится тренер по аэробике. Женщина примерно возраста Лены. — Давайте послушаем, что скажет сам Арсеньев. Хотя мне кажется, что мы вообще не должны встревать в подобное.

— Да, Владислав Игоревич. Расскажите нам о ваших намерениях, — с улыбкой просит директор.

Я выдержал паузу, решая, а стоит ли вообще что-то объяснять. Но решив, что вставать в позу сейчас неблагоразумно (собрание может затянуться), встал и твердо заявил:

— Мои намерения самые серьезные. В скором времени появится новая ячейка общества с общей фамилией Арсеньевы. Рома меня «папой» стал звать. И я этому очень рад. Еще вопросы ко мне есть?

— Мужик, — резюмировал тренер по боксу.

Возникла опять пауза. Недолгая. Ее же прервал директор:

— Ну раз все так хорошо и серьезно складывается, значит, собрание окончено. От всего нашего дружного коллектива желаем вам счастья!

Все облегченно вздохнули и стали выходить из приемной директора. Хореограф, проходя мимо меня, подмигнула. Ох и мелкая чертовка.

— Владислав Игоревич, — окликнул меня директор, когда я уже шел по коридору в сторону спортзала. — Я хотел вам только сказать, что был вынужден провести это собрание, поскольку поступила официальная жалоба на вас.

— Я даже знаю от кого.

— Да все всё знают и понимают. К сожалению. Но! От себя лично хотел бы вас попросить. Не устраивайте, пожалуйста, из нашей спортшколы блудильню. А уж если у вас что серьезно, так доводите дело до конца. Я рад за вас. И за Елену Владимировну. А еще больше за Рому.