Книга Говори обо мне гадости!, страница 12 – Анна Долгова

— Ты дрожишь, тебя знобит будто. Ты не заболела? — в его голосе волнение. Он действительно обо мне беспокоится.

Я только отрицательно машу головой быстро-быстро, словно провинившийся ребенок.

— Значит меня боишься. Расслабься, я с королевами обхожусь нежно, — улыбается, но уже без ехидства.

Да я бы рада расслабиться! Но как это возможно, когда его рука стала аккуратно считать мои ребра?! Чувствую скольжение его ладони вверх и вниз. От груди и до бедра. И даже чуть ниже. Вроде и не пошло, но будоражит. Вроде и грань не переходит, но я уже залилась пунцом. Вторая его рука уверенно держит меня за поясницу. Знаете, мощная такая рука, которая от бока до бока перекрыла мне спину. Если раньше я сетовала на пару лишних килограммов, то сейчас могу быть спокойна. Уж кто-кто, а он их точно не заметит. И не нащупает.

— Пойдем? А то Рома будет беспокоиться, — он будто колыбельную мне поет.

Я опять как послушный болванчик киваю быстро головой в знак согласия.

— У тебя так голова оторвется, — слегка и по-доброму ухмыляется он, обхватив мой затылок рукой и поцеловав коротко в висок. — Ты превосходно выглядишь. Волосы не растрепались. Рома ничего не заподозрит.

Да он еще и мысли читает!

Мужчина отпускает меня и открывает дверь. Я на ватных ногах выхожу из тренерской. Стараюсь не подавать вида, что уплыла, но получается плохо. То ли он это понял, то ли у него, и правда, появилось какое неотложное дело, но его последующие слова вынудили меня облегченно вздохнуть.

— Я к директору зайду ненадолго. Прошу без меня не уходить, — подмигнув мне, уходит по коридору.

А я смотрю ему вслед и пытаюсь собраться с мыслями. Что это было? А что еще будет?!

Из сладостно-страшных мыслей вырывает Рома:

— Мам. Мааам! Ты чего зависла?

Смотрю на сына и до конца не понимаю, кто стоит передо мной.

— Ты белены объелась? — внезапно спрашивает Рома.

Весь ступор как рукой снимает.

— Откуда ты знаешь о наркотическом действии белены?! — на секунду забываю, где нахожусь, что было минуту назад, и что будет в ближайшем моем будущем. Оно какое-то призрачное и опасное вырисовывается…

— Фух. Соображаешь, — смеется Ромка. — Я уж думал, все. Потеряли мы светлую голову нашей современности, — вот любит он язвить устоявшимися фразочками.

— Рома, сынок! Помоги мне! — подрываюсь к сыну, чем пугаю его. — Сейчас придет Владислав Игоревич. Мы все вместе идем в пиццерию. Пожалуйста, говори обо мне гадости! — это первое и единственное, что пришло мне в голову. Способ «бережного отшивания» — назовем его так.

— Зачем, мам?

— Так нужно!

Ромка еще хочет чего-то у меня спросить, но успевает только покрутить указательным пальцем у виска, как в коридоре появился тренер. ЕГО НОВЫЙ тренер.

— О, Рома, ты уже готов? — подошел к нам Владислав Игоревич. — Идем в пиццерию?

Стараюсь приветливо улыбаться. Стараюсь не выглядеть дурой, потому что полной идиоткой я уже представлена. Рома смотрит на меня:

— Ты что? Какая тебе пиццерия?! Опять хочешь до центнера растолстеть? А потом ныть будешь, что тебя никто не любит, и джинсы не налезают.

Мужчина удивлен. Я в шоке. Тон Ромы такой искренний и правдивый, что любой поверит. Какой центнер?! Да я тобой беременная поправилась всего на семь килограммов!

Поздно. Тренер поверил.

— Ром, мы можем взять твоей маме молочный коктейль, — предлагает наш новый знакомый.