Книга Не ругайся, адвокат, страница 58 – Ария Янтарь

Мы ушли из парка в семь вечера. Она была счастливой, я видел это по её глазам, по лёгкой улыбке, которая не сходила с губ. В машине она подпевала радио, не зная слов. Я вёз её домой и думал о том, что сегодняшний день был ошибкой. Я не должен был расслабляться. Не должен был позволять себе эту нежность. Не должен был смотреть на неё так, как смотрел. Я боялся не букмекеров. Я боялся себя. Она — моя подопечная, чёрт возьми!

Дома я снял пиджак, повесил его на спинку стула. Катя ушла в свою комнату, переоделась в спортивные штаны и футболку, вышла на кухню. Я сидел за столом, смотрел в окно. На улице темнело. Уличные фонари зажглись, отбрасывая оранжевые круги на асфальт.

— Вкусно пахнет, — сказала она, заглядывая в кастрюлю, в которой я разогревал суп. — Что на ужин? Ага, супчик. Кстати, ты такой благородный, оказывается.

— А? Почему вдруг?

— Узнала сегодня от детишек, что ты их детдом спонсируешь. Не ожидала, честно говоря. Любишь детей?

— Я из того детдома, Катя.

Её лицо исказил шок. Явно не хотела затрагивать эту тему, я знаю.

— Прости, я…

— Родители бросили меня, когда мне было два года. Я не помню их лиц. Меня воспитывали чужие люди, которые получали за это зарплату. Кормили по расписанию, водили в туалет по очереди, спал я в комнате на двадцать человек.

— Ты никогда не говорил, — прошептала она.

— Не было повода. И стыдно было.

— Стыдно? Почему стыдно?

— Потому что я всегда хотел быть сильным. Не зависеть ни от кого. Добиться всего сам. А детдом — это клеймо. Это напоминание о том, что ты никому не нужен. Что тебя сдали, как ненужную вещь.

— Чушь! Ты нужен, — сказала она. — Тем же детям нужен. И ты нужен мне.

Я посмотрел на неё, и в глазах не видел жалости.

— Поэтому я не могу позволить тебе всё бросить, — сказал я. — Не могу позволить тебе остаться без образования, без будущего. Я знаю, каково это — быть одному. И я не дам тебе пережить то же самое. Ни за что.

— Артур, — она встала, подошла ко мне и села на соседний стул, ближе. — Ты не один. И я не одна.

— На один месяц, — напомнил я. — Потом тебе стукнет восемнадцать, и ты уйдёшь. Так было по договорённости.

Она посмотрела на меня, хотела что-то сказать, но промолчала. Только кивнула.

— Спокойной ночи.

Катя

Четырнадцатое июня. Пять тридцать утра.

Я проснулась за полчаса до будильника. За окном было ещё темно, только на востоке алела тонкая полоска зари. Я лежала на кровати и смотрела в белый потолок. Сегодня был первый настоящий ЕГЭ — русский язык. Не пробник, не тренировка, а экзамен, который решит, смогу ли вообще куда-то поступить. В животе неприятно сжималось от нервного напряжения. Такое же я чувствовала перед каждым турниром, когда ждала сигнала к началу.

Я села, спустила ноги с кровати и посидела так минуту, привыкая к утренней прохладе. Пол был холодным, босые ступни сразу замерзли. Я встала и застелила постель. Руслан учил меня заправлять кровать по армейскому образцу. «Солдат без порядка в постели — не солдат», — говорил он. Я тогда смеялась, а теперь делала это каждый день.

Я прошла в ванную и умылась холодной водой. В зеркале отражалась бледная девушка с синими кругами под глазами. Волосы растрепались, торчали в разные стороны. Я умылась ещё раз, потом расчесалась и собрала волосы в тугой пучок на затылке, чтобы не лезли в лицо во время экзамена. Надела джинсы, белую футболку, кроссовки. Поверх накинула лёгкую ветровку, хотя на улице уже было тепло. В карманы положила паспорт, две гелевые ручки и запасную на всякий случай.