Книга Не ругайся, адвокат, страница 57 – Ария Янтарь

— Здесь хорошо, — сказала она, когда кабина замерла на самой верхней точке.

— Да, — ответил я, смотря на неё, а не на город. Солнце подсвечивало её волосы, и они казались рыжими на концах. Она щурилась, но не отводила взгляда от горизонта. Её губы были чуть приоткрыты, на щеке — маленькая царапина от тренировки.

— Руслан хотел покатать меня здесь, — сказала она тихо.

— Я выполню его волю.

Она повернулась ко мне. В её глазах блестели слёзы, но она не плакала. Она смотрела на меня долго, изучающе, как будто видела в первый раз.

Колесо поехало вниз.

— Что дальше?

— Автодром, — сказала она, указав пальцем на площадку с маленькими машинками. — Хочу гонять. Проверим, кто из нас водит лучше.

Я купил билеты и туда. Катя выбрала зелёную машинку с номером семь. Я сел в синюю, под номером три. Инструктор дал сигнал, и мы рванули с места. Она толкалась бампером в мой бок, смеялась, когда удавалось зажать меня в углу. Я обгонял её на прямых и кричал в окно: «Правила дорожного движения никто не отменял!» Она показывала мне язык. Её лицо раскраснелось, хвост растрепался. Я смотрел на неё и забывал, зачем мы здесь. Она была живой. Не той злой и заторможенной девчонкой, которую я привёз к себе вначале.

Потом мы пошли на американские горки. Катя настояла на первом ряду. Я согласился, ведь не хотел выглядеть трусом. Когда поезд медленно пополз вверх, я вцепился в поручни. Мои пальцы побелели. Катя сидела рядом и улыбалась. На вершине поезд замер на секунду, и я увидел весь парк — разноцветные точки аттракционов, толпу людей, голубое небо. Потом поезд полетел вниз. Она завизжала от восторга. Её голос перекрывал шум ветра. Я не кричал, но мои костяшки до сих пор болели от того, как сильно я сжимал поручни.

После горок мы купили сахарную вату. Белые нити таяли на языке, оставляя сладкое послевкусие. Катя ела и смеялась, у неё розовые нитки прилипли к щеке, к носу, к подбородку. Я взял салфетку и вытер ей лицо. Она не сопротивлялась.

— Спасибо, — сказала она, когда я убрал руку.

— Не за что.

Мы катались на лодках по пруду. Я взял вёсла. Она села на корме и опустила правую руку в воду. Вода была тёплой, с зелёным оттенком. Лодка покачивалась, и я чувствовал, как мои брюки намокают снизу. Я боялся, что мы перевернёмся, но всё было нормально. Катя смотрела на воду и улыбалась. Она говорила что-то про уток, про то, что они похожи на наших учителей. Я слушал и вёсла двигались сами.

Потом мы ходили по аллеям. Она останавливалась у каждого ларька. Я купил ей мороженое — пломбир в вафельном стаканчике. Она ела медленно, откусывая маленькие кусочки, и иногда морщилась, видимо, зуб заныл от холодного. Купил ей воздушный шар — красный, в форме сердца. Она держала его за нитку и улыбалась. Шар тянулся вверх, заставляя её вставать на цыпочки.

— Ты сегодня странный, — сказала она, когда мы проходили мимо фотографа в жилете с карманами.

— Почему?

— Тратишь на меня деньги. Слишком много.

— Могу себе это позволить.

— Дело не в том, можешь или нет, — она остановилась и посмотрела на меня. — Дело в том, что ты не обязан. Я тебе никто, скоро мне будет восемнадцать, и ты забудешь меня, как и обещал.

— Я не обязан, — согласился я. — Но хочу.

Она ничего не сказала. Только сжала нитку шара сильнее.