Книга Не ругайся, адвокат, страница 23 – Ария Янтарь

Я застыла на пороге, разглядывая это великолепие. Вот это да. У этого чистоплюя свой личный зал. Дома. Пока я крутила педали на доставке и пахала в подвале среди бетонных стен и запаха сырости, он качался в комфорте, под кондиционером, вытирая пот фирменным полотенцем. Сволочь. Но мешок был хороший — я сразу поняла, по весу, по тому, как он висел, по глубине царапин на коже.

Наверное, не стоило этого делать, но я вошла внутрь. Не будет же он ругать меня?.. С восторгом рассматривая помещение, провела рукой по поверхности мешка. На полу валялся бинт. Видимо, Артур не только бумажки перебирал. Интересно.

Вернувшись сюда позже, я застала его у мешка. Он снял пиджак, и теперь был в одной рубашке с закатанными до локтей рукавами, и бил. Бил грушу с такой яростью, что цепь гремела, а мешок раскачивался, как маятник Фуко, от стены к стене. Я остановилась в дверях зала, скрестив руки на груди, и смотрела. Его кулаки врезались в кожу профессионально, поставленным ударом. Мышцы на спине перекатывались под тканью рубашки, дыхание было тяжёлым, каждый выдох сопровождался ударом. Загляденье, конечно.

— Ого, — сказала я, когда он остановился перевести дух. — А ты умеешь. Не ожидала от бумажного червя.

Он не ответил. Только сжал челюсть сильнее и врезал ещё раз. С такой силой, что с костяшек слетела кожа, и я увидела, как выступила кровь.

— Руки беречь надо, — заметила я, наклоняя голову к плечу. — А то ни одни нормальные перчатки не налезут.

Но он остановился. Посмотрел на меня, с каким-то странным выражением, которое я не смогла прочитать. Перевёл взгляд на мои руки — на сбитые костяшки, на незажившие ссадины, которые я не заклеивала пластырем. И сказал:

— Это тебе надо руки беречь. ЕГЭ скоро, а ты в доставке пашешь и по подвалам колотишь. Толку-то? В ММА карьеру не сделаешь, только себя покалечишь.

— С чего ты взял? — я усмехнулась, хотя внутри всё вскипело. — Я серьёзно готовлюсь. У меня турнир. Региональный.

— Турнир, — повторил он, и в его голосе прозвучало такое презрение, что мне захотелось ударить. Нет… ударить было бы слишком мягко. — Детские игры. Ты думаешь, это тебе жизнь устроит? Удары по голове, сотрясения, шрамы? А потом что? Работать фитнес-инструктором в торговом центре и рассказывать домохозяйкам, как правильно делать выпады?

— Ах ты… Да у меня слов нет от такой наглости! А сам-то? — выплюнула я, чувствуя, как кровь приливает к лицу. — Ты думаешь, что суды и бумажки — это жизнь? Отмазывать бандитов, подписывать контракты? Это по-твоему нормально?

— Я хотя бы обеспечиваю себя, — он отлепился от мешка и пошёл к раковине в углу, чтобы промыть руки. Вода зашумела, смешиваясь с кровью. — У меня есть квартира, машина, счета в банке. А ты ищешь лёгкие пути. Ударил — получил. Но так не работает.

— Ты ничего не понимаешь! — заорала я переходя на писк. — Руслан хотел, чтобы я выиграла этот турнир! Он сам мне сказал! Он верил в меня! А ты — просто завистливый мудак, который ничего не добился в жизни, кроме своего чёртова костюма и чёртовой квартиры!

Он выключил воду, повернулся ко мне, и в его глазах полыхнуло что-то неконтролируемое. На секунду мне показалось, что он сейчас сорвётся — закричит, ударит, разобьёт что-нибудь. Но нет. Он только сжал челюсть так, что побелели губы, поправил запонку, и тихо сказал: