Книга Фол последней надежды, страница 126 – Юля Артеева

— Попалась! Девочка моя любимая.

С последними словами мы оба замираем. Я в шоке от того, что сказал, она в шоке от того, что услышала. Вернул бы это признание назад, но мы не в кино.

Откашливаюсь и делаю самое простое, что мне доступно. Притворяюсь, что ничего не было.

Говорю:

— Тогда умоюсь и пойду есть блинчики. Да?

Геля отвечает быстро:

— Да.

И вместо того, чтобы поговорить, я трусливо сбегаю. Сам сказал и сам напугался. Идиотская ситуация. Иду в ванную, прихватив свои вещи. Быстро принимаю душ, чищу зубы пальцем, одеваясь во вчерашнее. Ощущение все равно какое-то…несвежее. Но здесь мне хотя бы спокойно.

Вчера мы долго сидели с Гелей на кухне, в деталях разбирали мой разговор с отцом. Вспоминали мою футбольную карьеру, все трансферные движения в нашей команде, пытались понять, говорил ли он искренне или наврал, просто чтобы задеть.

Мы с ней ни к чему не пришли, потому что Суббота слишком хорошая и никак не могла принять то, что мой отец говнюк. А сам я уверен в том, что это правда. Он действительно мог такое сделать.

Мокрыми пальцами я укладываю волосы, имитируя легкий беспорядок надо лбом. Выхожу и уступаю ванную Геле, избегая ее взгляда. Кажется, она делает то же самое. Глупо. Мы же вместе. Разве не логично признаться в любви?

Когда сажусь за стол, Стефаня приземляет передо мной тарелку с блинчиками. На столе уже стоит варенье, сметана и сгущенка.

Я улыбаюсь:

— Выбор, как в ресторане.

— Это меня муж научил. Он любил, чтобы стол ломился. А я, как одна осталась, так и не смогла перестроиться.

Я замираю на полпути с блином ко рту. Она говорит об этом легко, но от ее тона так тонко веет болью, что я ощущаю ее как свою. В этот момент мне даже становится неловко за то, как я воспринял свои проблемы. У меня-то все живы.

Стефаня, конечно, замечает мою реакцию.

Говорит:

— Это было давно, Ванечка. Люди уходят, когда настает их время. Это естественное течение жизни.

— Но это не значит, что душа не может болеть, — отвечаю.

Стефаня кивает и отходит к окну. Смотрит на улицу, молча курит. А потом поворачивается и говорит в своей беспечной манере:

— Геля сказала, у тебя скоро важная игра?

— Надеюсь, что так.

— Я посмотрела твои транзиты.

— Мои что?

Она закатывает глаза:

— Твои транзиты, дорогой.

— Вы про астрологию? — допираю наконец. — И что там?

— Все очень хорошо! Марс соединение марс, марс соединение солнце. Знаешь, что это значит?

Стараясь, чтобы моя улыбка оставалась сдержанной, я качаю головой:

— Понятия не имею.

— Марс — планета соревнования и битвы. В соединении с солнцем дает осознание собственной силы, напористость, невероятный подъем сил и энергии. Будь аккуратен с агрессией, но в целом у тебя очень хорошие шансы.

— Звучит неплохо, — говорю я.

И тут звонит дверной звонок. Я мгновенно настораживаюсь. Откладываю блинчик и смотрю на Стефаню. Она с непроницаемым лицом идет в прихожую.

Геля выскакивает из ванной с мокрой головой и шипит:

— Кто это? Стефаня? Скажи, что просто соседка!

Но она молчит, и я уже понимаю, что пришли по мою душу. Обычно эта старушка не из молчаливых.

Перевожу взгляд на тарелку и беру блинчик. Какая уже разница. И я с удовольствием жую, пододвигая к себе сметану. Стану жирным футболистом. А что? Тоже выход. Тогда у меня будет хотя бы какое-то оправдание.