Книга Птичка, успевшая улететь, страница 78 – Юля Артеева

В ушах шумит, во рту неприятный привкус разочарования. Куда я сунулся? Как мог подумать, что мне есть место рядом с такой девушкой? Меня как не отмывай, я всегда буду вонять нищетой и безысходностью. С цветами еще… Ну каков дебил.

— Руслан! – кричит Чернышевская несколькими этажами выше.

На мгновение сбившись, я торможу. Разворачиваюсь обратно с яростным желанием обнять ее так крепко, чтобы обоим больно стало, но одергиваю себя. Продолжаю путь на первый, но именно там Дания меня перехватывает. Двери лифта открываются как раз в тот момент, когда я собираюсь выскочить из подъезда.

— Капрал, да стой же ты!

Тяжело дыша, замираю, не поворачиваясь. Понятия не имею, насколько это хорошая идея.

— Зачем сбегаешь? – спрашивает она тихо.

— Нужно было еще минут десять постоять, подождать, когда ты решишь, как же так маме ответить, чтобы не было стыдно за меня?

— Мне не было…

Разворачиваюсь и смотрю на нее. Врет. Мучается, но врет. Вдруг чувствую, как неприятно мокрая одежда липнет к телу. Наконец-то, мне становится холодно.

— Дань, ты что-то говорила ей обо мне?

Скрестив руки на груди, пытается защищаться:

— Откуда тебе знать, какие у нас отношения с мамой?

— Хорошие, – хмыкаю, – ты рассказывала, птичка. Ну? Говорила обо мне?

— Говорила! – выкрикивает зло.

— И что?

Знаю, что Чернышевская слабее, она против меня не вывезет, я додавлю. Не уверен, что это то, что нужно делать, но злость уже захлестывает, путает меня. Я уже залез пальцем в рану, я ее сейчас расковыряю.

— Что мы… – Дания задыхается, сбегает взглядом в сторону, – учимся вместе. Что общаемся. Что я была на дне рождения твоего дяди.

Мрачно киваю. Протянув руку, велю:

— Дай телефон.

— Что? Зачем?

Даня прижимает смартфон к себе. Она же блогер, никуда без него не выходит, фоткает на каждом шагу. Я ее канал каждый день читаю. Много книг, много красивых картинок, много Дани, ежедневная рубрика с аутфитом. И совсем нет меня.

Я подхожу и сам выдергиваю телефон из ее пальцев. Открываю галерею, демонстрирую ей:

— Моя рука – это единственное, чего ты не стесняешься?

Замечаю, как начинает подрагивать ее подбородок, но я уже слишком далеко втопил вперед. Достаю из кармана свой гаджет и показываю бесконечную вереницу наших счастливых кадров.

— Это нечестно… – шепчет Чернышевская с обидой в голосе, – ты их для дяди делал.

— Эти тоже? Эту? Или эту?

Отлистываю картинки, на которых птичка читает книгу в столовой, смеется над какой-то шуткой Оси, придирчиво поправляет свои подвески перед зеркалом. Сам охреневаю в этот момент, зачем так много ее снимал. Наверное, хотел забрать себе так много, сколько могу.

Усмехаюсь и еще раз смотрю ее галерею. Свайпаю изображение стопки книг и вижу скрин переписки. Пялюсь на него какое-то время. Мучительно долго соображаю.

Потом протягиваю Дане.

Голос хрипнет, но я все же выталкиваю из себя:

— Рад, что ты делишься с другом переживаниями. Но о том, что у нас нет будущего, стоило сначала сказать мне.

Она тоже читает, нервно облизывает губы. Шмыгнув носом, частит:

— Это без контекста! Так нельзя судить… Руслан, боже, это глупость какая-то.

— Ты просила тебя не обижать.

— Рус… – Слезы, наконец, наполняют ее глаза и скатываются по щекам.

— Было или нет?

Содрогнувшись, плачет:

— Было.

— Мне нужно было попросить о том же. Не додумался.