Книга Птичка, успевшая улететь, страница 21 – Юля Артеева

— Извини, пожалуйста.

Он не поворачивается, но телефон кладет себе на живот. Ждет чего-то еще?

Я почему-то думаю, что Капралов приятно пахнет. У него какой-то очень классический мужской парфюм. Но ему идет. Кажется, его горячая кожа раскрывает этот типичный аромат каким-то необычным образом.

И я решаюсь поцеловать Руса. Касаюсь только уголка его губ, но меня удивляет, насколько это оказывается приятное ощущение. До этого момента именно он проявлял грубую инициативу, и мне казалось, что Капралов меня заставляет, поэтому к эмоциям не прислушивалась.

Но вдруг понимаю, что на каком-то физическом уровне Руслан мне приятен. Он поворачивается, и наши удивленные взгляды сталкиваются.

Это не человек, это печка какая-то, почему его тело вырабатывает столько тепла?

Помедлив, Капралов накрывает мои руки своей широкой ладонью и говорит тихо:

— Порядок, птичка.

Испытывая облегчение огромной силы, я очень серьезным тоном задаю дурацкий вопрос:

— Капралов… Тебя зовут Капрал? Я бы звала.

— Конечно, – он хмыкает, – в любом городе, в любой компании.

— А почему ты переехал?

О своем вопросе жалею сразу же. Даже когда грубила Русу, не видела у него настолько тяжелого взгляда. Там такая боль и бескрайняя чернота, что по спине ползут холодные мурашки.

Поспешно добавляю:

— Если не хочешь, не рассказывай.

— Не хочу.

Мы все еще сидим очень близко, он держит мои руки, а я упираюсь ладонями ему в бедро. Но именно в этот момент поза становится противоестественной. Неловкость от моего неосторожного любопытства ворует магию, которую, как мне показалось, мы оба успели уловить.

Откашлявшись, я отодвигаюсь. Улыбаюсь несмело и сообщаю едва слышным шепотом, словно снова извиняясь:

— Все слушают.

Капралов смотрит на меня своими черными глазами. А потом говорит, вообще не понижая голос:

— Охренеют подслушивать, родная.

Мои щеки теплеют. То ли от смущения, то ли от того, что человек-обогреватель раздает свое тепло даже на расстоянии.

Дания

После уроков, когда выходим из кабинета, Рус говорит отстраненно:

— Давай провожу тебя, и мне гнать пора по делам.

— Мне не домой сегодня, а к русичке.

— Зачем?

— Пробное занятие, подготовка к экзаменам.

Он хмыкает:

— Ты разве плохо знаешь русский язык?

— Хорошо. Но готовиться все равно надо.

Собираюсь добавить, что и ему бы не помешало, но вовремя прикусываю язык. Во-первых, это вообще не мое дело. Во-вторых, я сама никак не могу понять, почему постоянно его назидательно поддеваю.

Руслан хмурится, проверяет время на телефоне, спрашивает:

— Это надолго?

— Тебе не обязательно меня ждать, если не можешь.

Я киваю в направлении лестницы, и Капралов молча следует за мной. В холл спускаемся в тишине. Судя по залому между бровями, он о чем-то напряженно думает. У выхода останавливаемся, и я снова говорю, неловко пожимая плечами:

— Совсем не обязательно меня все время провожать.

— Да мне несложно… Просто идти надо, правда. У меня сегодня… – Рус досадливо хмурится, и его верхняя губа изгибается, демонстрируя крайнюю степень отвращения. – Блин, короче, психолог сегодня. Его ради меня в этот центр выписали, потому что с прошлым не сложилось.

А потом Руслан вдруг сильно зажмуривается и смотрит на меня как-то удивленно. Произносит медленно: – Ладно, говорить это все было не обязательно. Просто немного волнуюсь за то, как ты дойдешь до дома.