Книга Правило 24 секунд, страница 102 – Юля Артеева

Подбежавшая Маша с размаха влетает мне в грудь и крепко обнимает, а затем тут же отстраняется и стучит кулачком в плечо:

— Ты обещал позвонить! Все в порядке? Что сказали?

— Подожди, Рыжик, – смеюсь, – дай сначала кино посмотреть.

— Кто это? Что они хотят?

— Видно же, кто, – разворачиваю ее и прижимаю спиной к себе, – господа полицейские.

— Служители закона, – подхватывает Ефим.

Джип со знанием дела кивает:

— Вершители справедливости.

О чем они говорят, нам, к сожалению, не слышно. Но гаммой эмоций Ковалева я успеваю насладиться сполна. Пятьдесят оттенков серого – это про его лицо, которое отражает все спектры испуга.

В какой-то момент Рустам берет его под локоть, а Олег касается руки с другой стороны, и Слава проваливается в панику. Резко отшатывается и выкрикивает:

— Без родителей не пойду!

Кто-то в толпе школьников смеется.

Маша поднимает голову и ловит мой взгляд. Говорит тихо:

— Мне его жалко.

Отвечаю мрачно:

— А мне нет.

Потому что в действительности Ковалеву ничего не вменить, прижать его абсолютно не за что. А дядя Рустам прилично рискует, демонстрируя этот ряженый спектакль.

Мы стоим еще несколько минут. Я жадно смотрю, Маша, наоборот, отворачивается и прячет лицо у меня на груди.

Потом они расходятся. Проходя мимо нас, крестный подмигивает, я благодарно улыбаюсь. Дядя Рустам вместе с Олегом под любопытными взглядами школьников садятся в служебную машину и уезжают. Слава еще с минуту стоит посреди тротуара. Потом, будто очнувшись, накидывает на голову капюшон и торопливо уходит.

— Шалость удалась? – спрашиваю Ефима, все еще крепко прижимая к себе Машу.

Брат пожимает плечами:

— Время покажет.

Гордей

Когда Ефим уезжает на тренировку, а Джип – домой, я спрашиваю у Гордеевой:

— Малую надо забирать?

— Сегодня нет. Мама хочет перед отъездом побольше времени им с Егором уделить.

— Каким отъездом?

Она покрепче меня обнимает и зарывается лицом в пространство между моими ребрами и полой куртки. Что-то глухо туда бормочет.

Я смеюсь:

— Рыжик, что ты там мяукаешь? Я не слышу.

Маша отстраняется и поднимает голову, хмурится, заглядывая мне в лицо:

— Они с Васей едут на реабилитацию.

— Понял. Надолго?

— Пятнадцать дней.

— Ого, – провожу рукой по ее волосам, пропуская через пальцы блестящие медные пряди, – долго. Тебе нужно будет помочь?

Джинни фыркает и смотрит на меня с откровенным весельем:

— Чем? Борщи им будешь варить?

— Думаешь, я готовить не умею?

— А ты умеешь?

Я безмятежно улыбаюсь:

— Нет.

Моя Рыжая бестия смеется. Положив ладонь мне на грудь, отталкивается и отходит на пару шагов. Говорит:

— Да все в порядке. Просто эта поездка на пару дней совпадает с папиной командировкой, он летит, как супермен, обучать молодых хирургов.

— То есть… несколько дней у тебя дома не будет родителей? – интересуюсь, прищурившись. Иду в ее сторону, но Маша снова отшагивает назад, сохраняя дистанцию. Смотрит хитро, но старается этого не показывать.

Произносит строго:

— Да. Но будут два дотошных любопытных ребенка.

— Как думаешь, – я задумчиво касаюсь губ указательным пальцем, – смогу ли я их чем-то подкупить, чтобы мое присутствие осталось тайной?

Гордеева заливисто смеется.

Качает головой:

— Ты разве плохо знаешь Асю с Егором? Какие тайны?

Я резко делаю широкий шаг и сгребаю Машу в объятия. Она пищит и хохочет, пытается выкрутиться, но я держу ее крепко. Наклоняюсь, нахожу губами ее ухо и спрашиваю тихо: