Книга Бей первая, страница 107 – Юля Артеева

Когда после урока я переодеваюсь на физру, Дунаевой в раздевалке не видно. Я болтаю с Риной и Лидой, демонстрирую им на себе шорты Буса, иду модельной походкой от мусорки до зеркала. Девочки смеются:

— Предлагаю конфисковать! Смотрятся отлично.

— Ага, высокая мода, шорты бойфренда.

Я складываю вещи:

— Да, шорты френда, есть такой стиль?

— Шорты френда твоего бойфренда? – хихикает Лида.

Все это время ловлю на себе странные взгляды Жени. Молчит, но то и дело стреляет в меня глазами. А когда я собираюсь выйти в зал, ловит меня за запястье. Тут же испуганно отдергивает руку. Мямлит:

— Милана, я слышала, что произошло, и… Не знаю, просто хотела сказать, что это ужасно. Так, как Крис поступила, никто не должен делать.

Я улыбаюсь:

— Ничего. Спасибо.

И выхожу. Друзей мне достаточно. Говорить с ней по душам желания нет. Да и ни в каком сочувствии я не нуждаюсь.

Сразу направляюсь к тренерской, стучу и просовываю внутрь голову:

— Константин Антонович, можно?

— Да, Кицаева, заходи.

Я притворяю за собой дверь. Смотрю на нашего огромного бородатого физрука. Вспоминаю его дочь и то, как волшебно они смотрятся вместе. Говорю:

— Спасибо вам.

Он не пытается сделать вид, что не понимает, о чем я. Кивает.

Отвечает:

— Рад, что помог. Больше такого не повторится?

— Я постараюсь.

— Уже неплохо. Как ты себя чувствуешь?

— Все хорошо. Правда. Теперь хорошо, – я улыбаюсь и прищуриваюсь. – Но если вы можете освободить меня от отжиманий, то, может быть, я все еще не совсем в порядке.

— Ага. Отжимания – лучшее лекарство, Кицаева. Марш в зал.

Я выхожу и легкой походкой пересекаю зал. Иду к адской четверке. Раскованно и свободно. Не контролируя каждый свой мускул. Удивительно. Даже в дурацких шортах я все равно чувствую себя хорошо. Важной, нужной, любимой. Красивой. Просто девочкой.

В конце дня я иду к Алине Робертовне, пока парни ждут меня в холле.

— Здравствуйте, хотели меня видеть?

— Да, малышка, заходи.

Я подхожу к ее столу, замираю взглядом на ярко-фиолетовом маникюре. Перевожу глаза на ее лицо и вопросительно приподнимаю брови.

Завхоз говорит:

— Если сумка нужна, забирай, но она может тут полежать пару дней. Есть ведь не просит.

— Я заберу, спасибо. Могу идти?

— Есть еще кое-что, – она отламывает шоколадку, двигает плитку в шуршащей фольге в мою сторону.

Я отрицательно качаю головой.

— С завтрашнего дня можешь обедать в столовой.

— Почему?

— Один льготник ушел на домашнее обучение, но количество порций я могу не сокращать.

— У вас разве не будет из-за этого неприятностей?

Робертовна шумно отпивает чай и качает головой:

— У меня от этого будут одни приятности. Я надеюсь, ты воспримешь это правильно, – она пристально смотрит мне в глаза. – Ты ведь умная девочка. Так что не накручивай. А теперь иди. И ни о чем не беспокойся.

Пытаясь совладать с эмоциями, я тихо произношу:

— Спасибо.

Подхватываю сумку и выхожу. Уже у лестницы сталкиваюсь с мамой Кира.

— Здравствуй, Лана.

— Здравствуйте. А вы зачем здесь? – интересуюсь настороженно.

— Я к вашей классной.

Уточняю через силу:

— Насчет меня?

— Лана, все в порядке. Просто скажу ей, что коммуникацию теперь лучше вести через меня.

— А она разве не обязана куда-то об этом сообщить? В опеку?

— Лана, я и есть опека.

Женщина протягивает руку и касается моей щеки. Ее ладонь ощущается теплой и нежной, слегка шероховатой.