Книга Бей первая, страница 105 – Юля Артеева

— Лана, я хочу задать вопрос. Если не захочешь, ты можешь не отвечать. Но сегодня твой отец кое-что сказал мне. – Она сразу напрягается всем телом, но я продолжаю: – И я прошу тебя быть откровенной. Скажи, он только бил тебя? Ничего больше?

Мальвина кладет руку мне на грудь и отодвигается, отчего ее синие волосы рассыпаются по подушке. Говорит серьезно:

— Больше ничего. Клянусь. Не знаю, что он сказал, но скорее всего, просто хотел тебя задеть.

Из моей груди вырывается тяжелый выдох. Как же меня это тяготило! Прикрываю глаза и делаю несколько размеренных вдохов. Потом смотрю на Лану и произношу:

— Хорошо.

— Веришь мне?

— Конечно. Я просто рад, что все не оказалось хуже, чем уже есть на самом деле.

И она меня целует. Буквально заставляет замолчать. Не хочет больше слушать об отце, и я отзываюсь на эту ее потребность. Я о нем тоже больше не хочу говорить. Я вообще больше не хочу говорить. Никогда. Хочу только целовать ее бесконечно. Так ведь можно? И пошло оно все к черту.

А когда губы начинает саднить от чувственных поцелуев, мы наконец засыпаем. Спокойно и без сновидений. Мальвина тут. Я крепко ее обнимаю, чтобы быть уверенным – когда я проснусь, она все еще будет рядом со мной. Завтра, послезавтра и неделю спустя. И долгие годы после.

Лана

После завтрака я запираюсь в ванной и тщательно крашусь. Пора возвращать себе контроль хотя бы над собственным лицом. Волосы завить нечем, поэтому я собираю их в два пучка, а у лица плету две тонкие косички. Смотрю на себя в зеркало. Хорошо. Кажется, я готова. Ко всему. Проверяю телефон, который положила на раковину – там ничего. Никто меня не ищет. Состояние освобождения от чего-либо. Десять букв. Облегчение.

Когда выхожу, Малой хмыкает:

— Смотрите, кто вернулся.

— Ты имеешь в виду – из ванной?

— Я имею в виду вообще. Мы идем? Химичка мне не даст трояк исправить, если снова опоздаю.

— Тох, ты станешь классным иллюстратором, – я чмокаю его в лоб, – и тебе эта химия будет до одного места. Но да, мы идем.

— Мальвина, подожди секунду, – кричит с кухни Белый. – Подойдешь?

Я захожу, и мы все зачем-то рассаживаемся за столом. Дима берет с подоконника конверт и кладет его передо мной.

— Что это? – спрашиваю тупо.

— Твои деньги, – отвечает Кир. – Не все, конечно.

— Откуда?

— Твой отец отдал.

Я молчу. Указательным пальцем приподнимаю край конверта и смотрю на купюры:

— Отдал?

Бус ухмыляется:

— Мы просто очень хорошо его попросили.

— Понятно.

Я прикусываю изнутри щеку. Ожидаемо, конечно. Но я бы предпочла, чтобы они этого не делали.

— Ты ведь сама говорила, что не будешь жить у Нины Владимировны бесплатно, – хмурится Разгильдеев, – что хочешь платить за комнату. Вот, теперь можешь.

Я заставляю себя улыбнуться. Встряхиваю головой. Еще раз прикусываю щеку.

— Спасибо. Да, спасибо, мальчишки. Бус, можно оставить у тебя? Не хочу нести в школу.

— Мальвина, какие вопросы. Но не удивляйся, если ко мне ворвутся воры, украдут деньги, а взамен оставят новую приставку.

Тим кривляется, и мы с благодарностью смеемся. Напряжение испаряется, как будто его и не было.

Я встаю, собираю учебники и вещи на сегодня в рюкзак, а остальное мы складываем в спортивную сумку Буса и тоже несем с собой. Сегодня возвращаются его родители. А я теперь вроде как бездомный кочевник.