Книга Пятая зона пульса, страница 61 – Юля Артеева

А через несколько часов уже сижу в своей ауди около кальянной, где работают Ника и моя тетя. Мероприятие сомнительное, и я знаю, что Добронравова переживает из-за того, как Полина может отреагировать на это, правда, не уверен, из-за чего конкретно. Моргунова уже успела как-то откомментировать наш взаимный интерес?

Время значительно переваливает за два часа ночи, и я напрягаюсь, потому что мне казалось, что обычно девчонки выходят раньше.

Когда дверь открывается, я вижу четверых человек. Медлю, изучая странную компанию и то, как какой-то парень обнимает Нику за плечи.

Однажды Толик нарявкал на какую-то овчарку на улице, и я помню, как поднялась шерсть у него на загривке, прямо как у мультяшной гиены. В этот момент ощущаю себя — мультяшной гиеной. Потому что хочется так же ощетиниться и рыкнуть. Мне не нравится.

Добронравова рассеянно оглядывается по сторонам и замечает мою машину. Замерев на секунду, тут же в каком-то легком маневре выворачивается из объятий незнакомого мне парня и делает это по-своему грациозно, даже игриво. Не скидывает его руки грубо, скорее кокетничает и не дается. Точно так же, как мне. И это мне тоже не нравится.

Медленно тронувшись с места, я подъезжаю к проклятой кальянке и опускаю стекло.

Говорю, чуть повысив голос:

— Ника, едешь?

На меня смотрят все четверо, и я делаю вид, что не замечаю неодобрение в глазах большинства из них.

— Полин, подкинуть? — докидываю с беспечной улыбкой.

— Не, Лех, вон мое такси.

Я киваю и наблюдаю за тем, как девчонки целуют друг друга в щеки и, обменявшись неоднозначными взглядами, расходятся. Моргунова идет к желтому седану, а Добронравова садится ко мне.

— Друзей твоих не надо подвезти? — спрашиваю насмешливо, поднимая стекло с ее стороны.

— Мы не друзья, мы вместе работаем. И нет, не надо.

— Это Ренат? — уточняю, сосредоточенно глядя на дорогу.

Внутри бурлят противоречивые эмоции, но Ника на них не подкидывается.

Поясняет ровным тоном:

— Да, он кальянщик.

Я киваю, поджимая губы. Не знаю, насколько справедливо испытывать то, что я сейчас чувствую, учитывая то, что у меня самого с личной жизнью не так все просто, но…

— Ты ревнуешь? — спрашивает Ника.

— Да. Это плохо?

— Это глупо. Он мне даже не нравится.

И я почему-то смеюсь. Притормозив на светофоре, поворачиваюсь к Добронравовой и касаюсь ладонью ее щеки. Большим пальцем веду от едва заметной ямочки на подбородке по линии челюсти и, сделав крюк, очерчиваю ее губы.

— Зеленый, — замечает Ника едва слышно.

Я возвращаю руку на руль и произношу мягко:

— Окей. Значит, я веду себя глупо. Но тебя обнимал другой мужчина, и мне было неприятно. Ты, вероятно, ему как раз нравишься.

— Есть такое, — выдает нехотя.

— Не хотелось бы видеть что-то подобное снова.

— Учту.

Дальше едем молча, и я очень стараюсь заземлиться и успокоиться. Мы еще даже не обсуждали формат наших отношений, моя реакция, видимо, и правда слишком яркая.

Около ее дома сознательно проезжаю дальше, чтобы паркануться в темном дворе рядом со старым жигулем.

Разворачиваюсь к Нике всем корпусом и замечаю, что она напряжена еще больше, чем до этого. Смотрит в окно, а взгляд, остановившийся на чужой машине, кажется мне каким-то стеклянным и застывшим.

Коснувшись ее колена, зову:

— Ник.

— А? — резко вдохнув, смотрит на меня.