Книга Пятая зона пульса, страница 28 – Юля Артеева

— Восемнадцать. Твой брат сказал.

Повернувшись к нему, смотрю на совершенно уверенное, беспристрастное выражение лица. Мелкого убью, сдает же все без зазрения совести.

Говорю с вызовом:

— Так вот, Алексей, чтоб ты знал, девушка в восемнадцать хочет приглашения на свидание, а не чтобы ей обозначили «наличие опции провести вместе ночь».

Изобразив пальцами в воздухе кавычки, заканчиваю совсем уж на ядовитой ноте. Но Погодин как будто этого не замечает. Вместо этого слегка изгибает губы в улыбке и уточняет:

— А ты хочешь? На свидание?

— Боже… — Трясу головой, приложив пальцы к вискам. — Просто тренируй моего брата, ладно? Мы друг друга вряд ли поймем.

— Если будешь огрызаться, то да, вряд ли.

— Я не огрызаюсь!

Тихо рассмеявшись, Погодин говорит:

— Ты милашка, точно. Дашь свой номер?

— Нет, — выдаю как будто больше из вредности, чем от настоящих эмоций.

— Я могу посмотреть в базе акваклуба.

— Почти уверена, что это незаконно, — ворчу на автомате, глядя в окно на знакомые дома. Через минуту мы будем уже около дома.

— Ты вроде учишься на психолога, а не на юриста, — хмыкает, бросая на меня короткий взгляд.

Когда Леша останавливается у моего подъезда, я молчу. С одной стороны хочется, гордо задрав нос, свалить из машины. С другой — сами понимаете…

Он протягивает мне свой телефон и говорит:

— Пожалуйста, оставь номер. Тогда это не будет похоже на сталкерство. Просто пообщаемся. — И добавляет снова так же откровенно: — Ты мне правда понравилась.

Леша

Пока еду до дома, дурацкая улыбка то и дело выползает на мое лицо. Продолжаю улыбаться и в лифте, и когда поворачиваю ключ в замке. Красивая девочка Ника мне нравится, но дело не только в этом.

Мне интересно.

Это может звучать по-скотски, но впервые за долгое время мне по-настоящему интересно. Любопытно, смогла бы Вероника меня в этом понять или разоралась бы со старта? На проявление эмоций она резка и щедра. По крайней мере в те моменты, когда еще не успевает закрыться.

Но мое хорошее настроение испаряется стремительно, когда я включаю в коридоре свет и вижу ошметки, отдаленно напоминающие мои кроссовки.

— Твою ма-а-ать, — произношу на выдохе. — Анатолий!!!

Собака на мой отчаянный призыв не выходит, в квартире тишина. Я медленно свирепею.

Разуваюсь и иду по цепочке кусочков ткани и резины, как Гензель по хлебным крошкам. Ударив ладонью по выключателю в спальне, вижу пса на кровати. И мало того, что он развалился прямо по центру, так это чудовище еще и реагирует вальяжно: щурясь от яркого света, медленно поднимает голову от недоеденной кроссовки.

— Пендос… — выдаю мрачно. — Как надавал бы по жопе!

Толик смотрит на меня незамутненно. Типа — а че разбудил-то? Я выдергиваю из-под его морды ботинок и легонько шлепаю им собаку по бедру. Толя отвечает мне бесконечной обидой во взгляде.

Я говорю строго:

— Так делать нельзя. Фу! Знаешь хоть такие команды? Черт…

Анатолий собирает вместе бровки и несмело бьет хвостом по покрывалу. Я вздыхаю и провожаю ладонью по волосам в тупом бессилии. Присев рядом, треплю его по голове, щупаю мягкое, почти бархатное ухо.

Задаю вопрос в воздух:

— Вот и нахрен я на это подписался?

Потом поднимаюсь с постели и, сфоткав Толю, возвращаюсь в коридор, чтобы и там запечатлеть следы его преступления.