Книга Пятая зона пульса, страница 20 – Юля Артеева

— А сами чего не сходите?

— Так я и не хожу. Только ползаю, — хмыкает. — По всему дому поручни.

Мне становится неловко. Я оглядываюсь на магазин с надписью «табак» наискосок от меня через дорогу. Насколько плохо будет купить ему сигареты? Это же вредно, вдруг сделаю только хуже?

Заметив мои душевные метания, дед саркастично тянет:

— Посмотри-и-ите какая моралистка! У меня не рак легких, у меня ноги не работают.

Зажав сигарету губами, тянется рукой куда-то назад, а потом возвращает обратно на улицу, демонстрируя купюру.

— Давай, — подбадривает. — Хороший совет дам.

И я наконец сдаюсь под его обескураживающим напором:

— Ладно! Какие вам?

— А ты скажи: для дедушки Васи. Там знают. Вася — это, кстати, я.

Хмыкаю:

— Да я уж догадалась.

Помедлив, забираю у него деньги и воровато оглядываюсь. Меня же не снимают в каком-нибудь шоу?

Всего через пять минут возвращаюсь обратно и протягиваю деду две пачки сигарет и сдачу.

Спрашиваю:

— И часто вы тут курьеров на живца ловите?

— Случается. Ну, спасибо тебе! — выдает радостно и собирается закрыть окно.

Мне становится смешно, но возмущаюсь я вполне правдоподобно:

— Эй, погодите-ка!

— Что?

— А совет? Вы обещали.

— А-а-а… — Дедушка Вася поднимает глаза к небу и надолго задумывается. — Пока у тебя ноги ходят, не расстраивайся попусту.

Он снова хватается за ручку на раме, и я смеюсь.

Замечаю:

— Так себе совет, если честно.

— Ну ладно. Из-за парня расстроилась?

— С чего вы взяли?

— А из-за чего вам в восемнадцать еще переживать. Смотри, в чем цимес. Я тоже расстраивал свою жену, но любил ее… безумно. И на каждую слезинку приносил две улыбки. Поняла?

— Примерно, — киваю со смешком. — Ладно, Василий. До свидания. Спасибо за жизненную мудрость.

— Заглядывай.

По-доброму усмехнувшись, закатываю глаза. Вряд ли я окажусь у этого окна еще раз, но я все же машу странному дедушке рукой и иду на автобусную остановку в уже совершенно другом настроении.

Пока еду в университет, думаю, что в конечном счете важен, конечно, не сам совет. А то, что у тебя есть человек, который готов его дать из любви и заботы. А уж о чем он будет: о ногах или улыбках, черт с ним.

Может, не стоило все же покупать сигареты? Когда приеду кормить кота Полины, может, захватить для дедушки Васи какое-нибудь печенье с чаем? Или яблоки. Не знаю, что-то такое, что не портит здоровье.

Задумавшись, я поворачиваю за угол здания и слышу вопль:

— Стой, собака страшная!

Машинально останавливаюсь, хоть и понимаю, что это адресовано не мне. В первую очередь потому, что вижу, как мне навстречу с развевающимися по воздуху ушами несется Анатолий.

Тут надо сказать, что пес Моргуновой — это, конечно, зрелище не для слабонервных. Черный с коричневыми подпалинами, худощавый, но мощный, он достает мне до бедра. Когда на тебя летит такая махина, как-то забываешь о том, что он в душе нежный пирожочек и хочет расцеловать всех в радиусе километра.

Но я собак совсем не боюсь, поэтому реагирую на автомате. Метнувшись к нему, раскидываю руки в стороны, рассчитывая либо поймать, либо остановить, либо заставить развернуться.

Толик же подскакивает, толкает меня передними лапами в грудь и беспощадно заваливает на асфальт. Вскрикнув, падаю и едва успеваю прикрыть затылок руками. Но Анатолию все равно, он взгромождается сверху и принимается вылизывать мне лицо.