Книга Бывшая жена олигарха, страница 58 – Мира Линч

Из кафе вышел Макс — в фартуке, перепачканном мукой и шоколадом, с полотенцем через плечо. Он подошёл к Лизе, поцеловал её в макушку и сел рядом, тяжело вздыхая.

— Тридцать порций пасты-де-ната, — сказал он, вытирая лоб. — Двадцать кофе. Пятнадцать соков. И одна дама из Техаса, которая требовала объяснить, почему у нас нет орехового молока. Я сказал, что у нас есть обычное, козье и миндальное. Она обиделась и ушла. День потерян.

— Не переживай, — Лиза погладила его по руке, загорелой, с намёком на венозную сетку — не от старости, от работы. — Такие клиенты не нужны. У нас и без орехового молока очередь.

Очередь действительно была. Маленькое кафе «Зевс» на окраине Кашкайша, которое они открыли через два года после переезда, стало местной достопримечательностью. Не потому, что здесь была лучшая выпечка (хотя паста-де-нат у Макса получалась божественной, рецепт он выменял у старой португалки на рыбном рынке, отдав за него полдня помощи по хозяйству), а потому, что здесь пахло домом. Тем самым, о котором мечтают все эмигранты: уютом, безопасностью, чем-то родным, даже если ты пришёл сюда впервые.

Лиза стала главным организатором пространства — она придумывала меню, договаривалась с поставщиками, вела соцсети (блог переехал вместе с ней, теперь он назывался «Португальский пашот» и приносил стабильный доход от рекламы), а иногда выходила в зал, чтобы поболтать с гостями, особенно с русскоговорящими, которых было немало. Она рассказывала им о том, как не бояться начинать новую жизнь за сорок (ей было уже сорок два, но она чувствовала себя на тридцать), как готовить треску по-португальски и как отличить хороший портвейн от подделки. Они верили ей, потому что она не врала. Потому что в её глазах была та самая «живая» искра, которую Макс разглядел на Патриарших десять лет назад и которую время не погасило, а только разожгло сильнее.

— Папа, а можно я ещё искупаюсь? — подбежал Андрей, мокрый от пота и морской воды, с солёными волосами и горящими глазами.

— Нет, — строго сказал Макс. — Сначала ужин. А потом, если мама разрешит, можешь искупаться ещё раз, но только до темноты.

— Мама, разрешишь? — Андрей переключился на Лизу, и она увидела в его глазах ту самую хитрую складку, которая была у Макса, когда он хотел добиться своего.

— Разрешу, — сказала Лиза, улыбаясь. — Но сначала съешь хотя бы ложку супа. Ты сегодня не обедал, я видела — ты всё скормил собакам.

— Они были голодные! — возмутился Андрей, но побежал в дом, потому что знал: с мамой спорить бесполезно, она всё равно сделает по-своему, но так, что ты будешь благодарен.

Макс проводил сына взглядом, потом повернулся к Лизе и взял её за руку. Его ладонь была шершавой, с мозолями — от теста, от салфеток, от бесконечной работы, которую он делал с любовью и без единой жалобы. Лиза подумала о том, как он изменился за семь лет. Постарел? Да, чуть-чуть: на висках появилась седина, у глаз — морщинки, которые он называл «смешинками». Но в остальном он остался тем же Максом — дерзким, нежным, опасным и надёжным одновременно. Только тень, которая когда-то лежала между его бровей, исчезла. Исчезла вместе с ненавистью, которую он отпустил, когда они улетели из России. Навсегда.

— Ты счастлива? — спросил он, глядя на закат. Вопрос был риторическим, но он задавал его каждый вечер, будто проверял, не ушло ли счастье, не потерялось ли по дороге.