Онлайн книга «Жестокий Муж. Вернуть (Не) Любимую Жену»
|
Кивает, словно я для него ничего нового не открываю, задумчивый взгляд деда скользит по моему лицу, и вновь Демьян Борисович улыбается: — Иногда, дорогая моя, в женской слабости сосредотачивается великая сила… — Я не понимаю, дедушка, ты говоришь сплошными загадками… я правда не понимаю… Вновь улыбка на лице моего дедушки появляется, а в глазах проскальзывает что-то такое, чему я не могу найти формулировки. Демьян Борисович очень странно на меня смотрит, я уже не жду его ответа, отворачиваюсь к окну и пытаюсь восстановить дыхание, когда неожиданно все же слышу ответ деда: — Ты поймешь, Агния, в свое время… ты все поймешь… Отворачиваюсь к окну. Мы покидаем город, и от этого внутри становится чуть легче, будто оставляем за спиной весь кошмар сегодняшнего дня. — Мы едем ко мне домой? — наконец спрашиваю. — Да, — кивает дедушка, — все под контролем. Не переживай. Там тебя никто не тронет. Я не верю. Хочу верить, но не могу. У Игоря длинные руки, он всегда добивается своего. В голове всплывает его взгляд, холодный, пронизывающий… — Дедушка, но… если он уже что-то заподозрил, что тогда?! — спрашиваю тише. — Тогда надо принять как данность, что Ветров уже начал искать ответы на свои вопросы. Голос дедушки звучит спокойно, но я чувствую за этим спокойствием сталь, надежность, опору… Я не одна в этой схватке. Впервые в своей жизни… я не одна… Прикусываю губу. Кое-что вспоминаю и не выдерживаю, озвучиваю свой вопрос: — Дедушка, а почему ты Игоря называл Ветер?! Он что… тоже из… ну… теневого мира, или как там?! Демьян Борисович лишь кривит губы в усмешке: — Нет. Времена давно изменились, но, скажем так, твой бывший мог бы стать уважаемым человеком в «теневом» мире, если бы хотел, но он вне этого… — Ты… про него говоришь с уважением… — вновь подмечаю. — Я просто говорю о том, что не стоит недооценивать врагов. Игорь не простой человек, и с ним тебя ждет настоящая схватка. Не стоит умалять проблему, но нужно быть готовой к том, что может быть, внучка. Смотрю на своего деда, а по спине пробегает дрожь. Сейчас мне кажется, что Демьян Борисович способен на то, чего я не понимаю. Он никогда не говорил о своем прошлом, о связях… Вновь отворачиваюсь. Понимаю, что разговор окончен. По взгляду понимаю. Мы едем достаточно долго по пробкам, которые разгораются. Я же рассматриваю прохожих, улицы, которые проскальзывают. Машина плавно сворачивает с трассы, въезжает на нашу улицу, где деревья тесно переплетаются кронами, образуя над дорогой своеобразный тоннель. Сквозь тонированное стекло мелькают дома, все такое привычное, и вместе с тем я ощущаю перемены буквально кожей, напряжение скапливается в груди, стоит приложить все усилия, чтобы не зарыдать. Не позволяю себе подобного, сжимаю руки, ладони влажные, сердце гулко стучит, будто пытается пробить грудь изнутри. Нужно успокоиться. Нужно взять себя в руки. Сегодня Ветров напомнил, что во мне живет все та же пугливая девчонка, которая полюбила мужчину, что наплевал на нее и нанес раны, которые до сих пор ощущаются в груди… Только вот я изменилась! — О чем ты сейчас думаешь, Агния? Голос дедушки заставляет обратить на него взгляд, и я произношу уверенно: — Я не отдам Ветрову свою дочку. Не отдам. — Очень хороший настрой. Все правильно. Мать становится тигрицей, когда защищает свое дитя. |