Книга Я преподам вам урок!, страница 69 – Tommy Glub

Три месяца.

Время странная штука. Оно одновременно тянется — каждый час без них кажется вечностью — и летит, потому что я не успеваю понять, что происходит. Что мы делаем. Куда это все идет.

Мы не вместе. Официально. Никаких ярлыков, никаких обязательств, никаких «встречаемся». Мы не меняли статусы в соцсетях, и не поменяли бы даже если бы встречались. Мы не держимся за руки на людях. Мы даже не называем это отношениями.

Но и не порознь.

Потому что…

Потому что Дар все еще смотрит на меня так, будто я — единственное, что имеет значение. Взгляд, от которого внутри все переворачивается. Взгляд, который я ловлю на себе через всю аудиторию — и забываю дышать.

Потому что Ян все еще называет меня «малышка» — тихо, когда никто не слышит. Шепотом, прямо в ухо. И от этого простого слова у меня подгибаются колени.

Потому что иногда, раз в неделю или два, я просыпаюсь в их квартире. Между ними. Тепло тела Дара. Горячее дыхание Яна. И это каждый раз ощущается как возвращение домой…

Как возвращение к себе настоящей.

Но дом — здесь.

Должен быть здесь.

Натягиваю джинсы — старые, потертые на коленях, но идеально сидящие. Футболку — простую, серую, ничем не примечательную. Собираю волосы в хвост — быстро, привычно, не глядя. В зеркале — обычная я.

Студентка. Немного бледная. Немного невыспавшаяся.

Дочь. Все еще пытающаяся быть хорошей.

Старшая сестра. Все еще пытающаяся быть примером.

Никаких следов на шее.

Провожу пальцами по коже — гладкая, чистая. Я слежу за этим. Теперь — слежу. После того раза, когда мама заметила едва заметный синяк и спросила, откуда. Я соврала что-то про воротник рюкзака. Не уверена, что она мне поверила.

Спускаюсь по лестнице. Ступеньки поскрипывают под ногами — всегда одни и те же.

Запах — первое, что встречает меня внизу. Кофе — крепкий, свежесваренный, его аромат обволакивает, как теплое одеяло. Тосты — слегка подгоревшие, как любит дядя Рома. И что-то сладкое — кажется, мама печет оладьи. Ванильное тесто, мед, корица.

Запах детства.

Запах воскресных утр, когда папа еще был жив…

Сердце сжимается — коротко, привычно. Я научилась игнорировать это.

Кухня залита утренним светом — золотым, тягучим, почти осязаемым. Пылинки танцуют в солнечных лучах. Радио бормочет что-то на заднем плане — новости, которые никто не слушает.

— Маша!

Марина подпрыгивает на стуле так резво, что он опасно качается. Косички растрепаны — одна выше другой, мама явно заплетала их в спешке. На щеке — пятно от варенья, клубничного, судя по цвету. Глаза — огромные, карие, восторженные.

— Ты проспала!

В ее голосе — не осуждение. Ликование. Она обожает, когда старшая сестра делает что-то неправильное.

— Не проспала, — я сажусь на свое место, подавляя улыбку. — У меня первая пара в девять.

— А у меня школа в восемь! Я раньше встаю!

— Ты герой, — говорю серьезно. Максимально серьезно.

Она надувает губы, но глаза смеются. Маленькая хитрюга. Знает, что я ее дразню. Знает — и все равно ведется каждый раз.

Саша весь в своем планшете — даже не поднимает головы. Пальцы летают по экрану, в ушах — наушники. Бурчит что-то вроде «привет», не отрывая взгляда от игры.

Уже скоро он тоже станет взрослым…

— Доброе утро, Маша.

Дядя Рома.

Отчим — странное слово, которое я так и не научилась произносить вслух. Сидит во главе стола листает что-то в телефоне. Седина на висках — благородная, ухоженная. Аккуратная рубашка — светло-голубая, идеально выглаженная. Внимательные глаза за стеклами очков.