Книга Я преподам вам урок!, страница 43 – Tommy Glub

— Нет. Не так… Это невозможно простить, ты права. Но если мы сядем и просто поговорим… Мы можем тебе помочь.

— Нет. Я не верю ни тебе, Дарий, ни тебе, Ян. Хорошо. Вам-то что я должна? — усмехаюсь, чувствуя, как горят щеки. — Спасибо за заботу? За суп? За то, что не сдали меня врачам, чтобы не привлекать внимание? Трогательно, аж слезы наворачиваются. Спасибо. Но на этом все. Я не буду ничего обсуждать с вами.

Повисает тишина. Тяжелая. Меня мелко трясет — то ли от злости, то ли от страха, то ли от слишком большого количества вопросов без ответов.

Почему они знали о Никитине? Почему он вообще здесь оказался? Что это за конченное стечение обстоятельств?!

Почему я задыхаюсь каждый раз, когда они рядом?.. Почему мне так плохо без них и с ними невыносимо?

Считаю про себя. Раз. Два. Три. Четыре. Пять.

Не помогает.

— Ты имеешь полное право злиться, — вдруг говорит Дарий, и в голосе его столько понимания, что хочется заткнуть уши. — Имеешь право на месть. Только… — он опускает взгляд, — месть порождает месть. У меня есть мысли как тебе помочь, если ты этого хочешь.

— Для меня вы и есть "они", — отрезаю. — Те же фамилии. Те же связи. Та же привычка решать за других. В чем разница?

Ян чуть наклоняет голову, разглядывая меня с каким-то новым выражением.

— Мы ушли от своих семей, — произносит он мягко, почти ласково. — И не планируем возвращаться… Мы приехали и устроились в универ, понятия не имея что ты там учишься. И точно не для того, чтобы причинить тебе боль. Поверь, мы слишком хорошо знаем, каково это — когда тебя ломают.

И вот тут я понимаю — они не играют. Не пытаются меня разжалобить или обмануть. Они говорят правду, свою правду. И от этого становится еще хуже. Потому что с правдой надо что-то делать, а я не хочу. Я хочу, чтобы все было просто: они — враги, я — живу, чтобы рано или поздно отомстить, мама — жива, малявки — смеются, папа... папа...

Перед глазами мелькают картинки: я на нашей кухне, смеюсь над какой-то глупой папиной шуткой, держу кружку обеими ладонями, как маленькая, засыпаю без кошмаров впервые за долгое время…

Стоп. Хватит. Я мысленно вырываю эти воспоминания с корнем. Нельзя.

Не сейчас.

— Вы спасли меня, — наконец выдавливаю. — Один раз. Но это не стирает всего остального. Даже не уменьшает.

— Мы и не просим стирать, — Ян смотрит мне прямо в глаза, и от этого взгляда мурашки бегут по спине. — Просим только… Давай мы вернемся домой и попытаемся поговорить? Когда рядом не будет этих конченных мажоров…

— Вы и сами такие… Я помню на какой машине ты меня вез. Помню в какой дом привез…

— Судя по всему у вас в этом доме была квартира. Как ты тогда это выдержала, мне страшно представить…

Смотрю на свои пальцы — они мелко дрожат. Прячу руки в карманы штанов, пытаюсь улыбнуться, но получается кривая гримаса.

— А у меня был выбор? — спрашиваю тихо. — Мне не оставили выбора.

— Мне безумно жаль, — Дарий касается моего плеча.

— Мне все еще больно… Если вы хотите… Мы можем дома поговорить. Но… Вряд ли это что-то изменит.

— Если тебе больно, тогда кричи, — Ян пожимает плечами. — На нас. Мы выдержим. Потому что я сам хочу тебе помочь. Они никогда и не поймут этого… Не поймут твоей боли. Знаешь, мне порой кажется, что наши отцы лишены любых чувств.