Онлайн книга «Я преподам вам урок!»
|
Последние слова я почти выплевываю. Теперь я могу не скрывать своего истинного отношения к ним и это безусловно греет мою душу. Дарий едва заметно вздрагивает и делает шаг ближе. Ян, наоборот, отступает на полшага назад. Смешно — он как будто дает мне больше пространства, но от этого становится только хуже. Воздух густеет, дышать труднее. — Мы ничего не делали, — голос Яна звучит устало, но твердо. — Именно поэтому мы здесь, а не там. Мы тоже ушли, Маша. От всего этого дерьма ушли… — Сбежали, — поправляю я, и во рту появляется горький привкус. — Удобно сбежать, когда все мосты уже сожжены, правда? Когда отмываться поздно… В груди что-то сжимается в тугой комок. Виски пульсируют в такт сердцу, губы пересохли. И тут накатывает — яркими вспышками: их кухня, запах куриного бульона, прохладный компресс на горящем лбу, чье-то тихое "выпей это, тебе станет легче", теплый плед, в который меня укутали… Трясу головой, прогоняя воспоминания. Нет. Это ничего не меняет. Ни одного факта. Ни одной смерти. Ни одного пустого места за нашим столом. Они со мной очень хорошо обращаются даже сейчас, зная кто я такая… Но я не вижу в этом ничего хорошего. Они просто хотят чего-то. Им просто страшно. Наверное. — Маша, — Дарий произносит мое имя мягко, почти нежно, и от этого становится еще хуже. — Если бы мы были теми, за кого ты нас принимаешь... — он делает паузу, подбирая слова. — Разве мы стали бы тебе тогда помогать? Носить на руках, когда ты не могла идти? Терпеть Никитина, которого мы никогда ни во что не ставили? А поверь, он однажды год пытался с нами наладить связь и дружить, потому что это ему выгодно. При упоминании Олега меня передергивает. Вспоминаю его глаза в коридоре, умоляющий голос: "Пять минут, Маша, просто выслушай..." От одного воспоминания хочется содрать с себя кожу и убежать куда глаза глядят. Он вызывает во мне больше неприятных чувств и отвращения, чем они, это факт. — Я не просила вас ни о чем! — срываюсь на крик. — Слышите? Не просила! Я бы справилась сама. А Никитин мне давно никто. Как и вы! Последние слова эхом отражаются от стен. Я отворачиваюсь. — А если это уже так? — Дарий повторяет свой вопрос, и голос его становится тише, глубже. — Что мы тебе действительно никто. Что ты не обязана нам верить. Что твоя ненависть... — он на секунду замолкает, — имеет право быть. Мы видим, Маша. Видим, что она — единственное, что держит тебя на плаву сейчас. И мы не собираемся отнимать у тебя это оружие. Я словно получаю пощечину. Воздух выбивает из легких. Он сказал это вслух — мою ненависть назвал оружием. То, за что я держусь изо всех сил, чтобы не развалиться на куски. Моя ненависть это то, почему я все еще держусь. Я верю, что однажды все получат по заслугам. — Тогда какого черта вы хотите? — голос садится, становится хриплым. — Хотим, чтобы ты жила, — говорит Ян просто, без пафоса. Как дважды два — четыре. — И чтобы не думала лезть туда, где можешь пострадать. — То есть, — я смотрю на Яна. — Мне просто взять и простить? Что мы после шикарной жизни существовали просто из-за амбиций ваших отцов? Простить что мои сестра и брат живут без отца? Простить, что я продалась, чтобы… Чтобы хотя бы маму не потерять?! — я смахиваю с щек слезы. — Просто простить? |