Книга Измена. Ужин которого не должно было быть, страница 32 – Ксения Пономарева

— Возвращать больше нечего! Пойми уже это! Ты год мне изменял! Работай где хочешь, я рада за тебя!

— Ты из-за этого мужика? Который караулит тебя внизу?

— Не понимаю о ком ты. — спокойно ответила я.

— Ах так?! А ничего, что ты мне должна ещё? — его лицо исказилось, будто я только что растоптала его последнюю надежду.

— Я всё твоё шмотье вынесла. Что тебе ещё надо?

— Обои в гостиную покупали на мои деньги!

Я замерла. Потом медленно повернулась, глядя на него с таким презрением, что он невольно отступил.

— Ах, вон до чего дошло? Подожди тогда…

Хлопнув дверью, я метнулась на кухню, схватила большой мусорный пакет и вернулась в гостиную. Схватила нож и с остервенением начала сдирать обои — слой за слоем, оставляя на стене рваные клочья «совместного прошлого».

Через пять минут пакет был полон. Я распахнула дверь и швырнула его Саше прямо в руки.

— Подавись! Остальное позже отдам. И больше чтоб я не видела тебя здесь!

— Но…

— Замок я сменила, — перебила я, глядя ему прямо в глаза. — Так что не пытайся ломиться. Иначе напишу заявление в полицию. И поверь, на этот раз — не шучу.

Дверь захлопнулась с таким звуком, будто рухнула последняя декорация в его личном театре абсурда.

Я прислонилась к двери, глубоко вздохнула, пытаясь унять бешеный ритм сердца. И тут — голос. Женский. Тихий, дрожащий.

«Нина…» — мелькнуло в голове. Конечно, она прибежала, услышав голос своего «любовничка».

Прислушалась. Слова доносились приглушённо, но разборчиво.

— Саша, мне нужно тебе кое-что сказать! — залепетала Нина.

— Говори, — пробубнил он без особого интереса.

— Я люблю тебя. Может, мы вместе начнём жить? Ты же с женой всё равно разводишься…

— Угу, — снова его равнодушное мычание.

— Так ты согласен?! — в голосе Нины зазвенела надежда.

Я посмотрела на часы — стрелки безжалостно показывали: «опоздание неизбежно».

«Ну уж нет, пусть их драма развивается без моего присутствия», — подумала я и резко распахнула дверь.

Оба вздрогнули, будто их снова застали за чем-то неприличным.

— Продолжайте! — бросила я с улыбкой, выходя из квартиры. — Кстати, Нина, ты уже сказала Саше новость?

Девушка опустила глаза, нервно теребя край свитера, и отрицательно покачала головой.

— Какую?! — уставился на меня Лавров, явно не понимая, о чём речь.

— Это ты у своей «коняшки» спроси, — усмехнулась я, запирая дверь на новый замок с приятным щелчком. Звонким… как финал хорошего спектакля.

Развернулась и направилась к лифту.

— Я… Я… беременна… У нас будет ребёнок, — пролепетала Нина как раз в тот момент, когда двери лифта распахнулись.

А там — сюрприз! — стояла мать Нины. Высокая, статная, с взглядом, которым можно заморозить кипяток.

— Кто беременна?! Нина?! — её голос взлетел на октаву выше, превратившись в боевой клич.

Двери лифта закрылись, отрезая меня от эпической развязки. Я даже не успела насладиться выражением лиц — Сашиного «я не виноват», Нины — «мама, прости», и её мамы — «сейчас будет всем крышка».

Лифт плавно поехал вниз. Я закрыла глаза и мысленно произнесла:

«Так. Обои в гостиной. Надо переклеить. Какие взять? В цветочек? В полоску? Или, может, вообще покрасить?»

В голове уже рисовались варианты:

бежевые — классика, успокаивает;

серые — стильно, но мрачно;

с геометрическим узором — дерзко, как мой сегодняшний день.