Книга Хозяйка острова. Мама для дочери дракона, страница 56 – Лина Калина

Вчера я нашла подкормку для Тары и Чарпикса, значит, должно быть что-то и для единорога. Поэтому в задумчивости направилась к сараю. Мысли хаотично метались от множества дел, который нужно было выполнить до Дейва. Но стоило мне о нём подумать, как по спине пробежал холодок.

«Ладно, — решила, — поговорю с этим драконом. Как только он перестанет метать молнии и воображать себя громовержцем с Олимпа».

Неожиданное столкновение с забытыми подушками, небрежно брошенными рядом с входом в сарай, вернуло к реальности. Лениво отпихнув их ногой, я дала им и дальше греться на солнышке.

Едва переступив порог сарая, я устремилась к полкам, заваленным разноцветными коробочками с кормом. Бегло скользнув взглядом по рядам, я внезапно зацепилась за одну, на которой красовалась надпись «Радужная пыльца».

— Это подходит. — С любопытством я перевернула коробочку, изучая срок годности и внимательно читая состав, где значилась высушенная радужная эссенция.

Не теряя ни минуты, я поспешила к Юмину, гадая, обрадуется ли он лакомству. Но каково же было моё разочарование, когда я не обнаружила на лугу своенравного единорога.

Я пробовала звать его по имени, цокала языком, фыркала и даже пыталась прыгать, но Юмин не появлялся.

Разочарование сменилось гневом.

В сердцах я открыла коробочку с пыльцой и высыпала переливающиеся частицы на ладонь.

— Юмин! — позвала я, решив дать ему последний шанс.

Тишина.

— Ну ладно, сам напросился. — Мой взгляд скользил по зелени, и тут я заметила наглый золотой рог, торчащий из-за кустов. — Ах так?

Сузив глаза, я начала сыпать радужную пыльцу на траву. Частицы мерцали всеми цветами радуги, словно пёстрый дождь.

— Точно не хочешь подойти, Юмин? А то я всю пыльцу на траву высыплю! — пригрозила я, довольно хмыкнув, и продолжила осыпать ромашки радужным сиянием. — Вот так.

— Хмпф, — донеслось из кустов.

Кажется, Юмину не понравилось, что я присыпаю цветы вкусным лакомством. Зелень зашуршала. Единорог величаво вышел из своего укрытия. Его белоснежная шерсть, ещё влажная от утренней росы, переливалась на солнце.

Я снова насыпала горстку пыльцы на ладонь и протянула ему.

Юмин, фыркнув, настороженно тряхнул серебристой гривой и попятился назад.

Не торопясь, придвинула руку к его носу.

— Будешь? — ласково спросила я.

Он затряс гривой и гневно посмотрел на меня.

— Ладно. — Я усмехнулась и разжала пальцы, позволяя пыльце просочиться сквозь них на землю. — Ой.

Мы пристально смотрели друг на друга. Я снова наполнила ладонь переливающейся пыльцой и протянула ладонь.

Юмин фыркнул колеблясь. Несколько секунд он изучал руку, а потом осторожно ткнул в неё своим носом. Частицы пыльцы прилипли к его влажной губе, и единорог их облизал. Поощрённая его реакцией, я продолжила кормить Юмина радужными частицами. С каждой горсткой он становился всё более миролюбивым. Даже позволил мне гладить белоснежную шею и потрогать золотой рог.

Но когда радужные частицы закончились, единорог отпрянул, потеряв ко мне интерес. Он принялся изучать ромашки, которые я присыпала пыльцой, пытаясь собрать остатки лакомства.

Пользуясь моментом, решила осмотреть Юмина. Достав из сумки стетоскоп, я медленно приблизилась к нему.

Единорог тут же дрогнул ухом, и в мгновение ока исчез в ослепительном потоке света. Я едва успела шевельнуть рукой, так и оставшись стоять в недоумении, сжимая стетоскоп.