Онлайн книга «Мой муж злодей»
|
— Ничего не чувствуешь? — спрашивает Фаларион, глотнув из чарки. Слабость... Это начало действия яда? Но сильнее всего чувствую стыд — валяюсь голая перед этим! Поднимаю халат, накидываю на себя. Энсли протягивает руку, срывает эту мокрую тряпочку, и откидывает в сторону. Я снова голая, а муж без рубашки... Какое красивое у Энсли тело! Даже несколько грубых шрамов не делают его непривлекательным... Жарко! Почему так жарко? И почему-то, уже не стыдно. Наоборот — взгляд мужа на мою наготу приятен и возбуждающе желанен... Мысли путаются. Я так сильно опьянела? Что с моим зрением? Обстановка комнаты, ее стены, картины на шелковых обоях расплываются... А фигура мужа видна хорошо — четко обрисованные неровности, впадинки, бугры мускулов... Тело Энсли словно тугой клубок мышц... Мужчине тоже жарко, его кожа пышет зноем, а по ложбинке на мощной груди, и по плоскому мускулистому животу стекают капельки пота. Энсли такой притягательный! — Что со мной? — бормочу, тряся головой. — А ты не знала, как действует этот яд? — интересуется Фаларион. — Что? — не понимаю я. — Или, случайно перепутала отраву, и вместо одного яда добавила мне в вино другой? — Это не я! Не я! Зачем мне...? — Тоже не понимаю, зачем? Но, мне все равно! Чем пыталась отравить — то и пробуешь. Почти не слушаю, что он говорит — главное, что в вине был не смертельный яд! Не умру! От осознания этого охватывает ликование, и я начинаю безудержно смеяться. Смех затихает, но хмельная радость не проходит. А к жару в теле добавляются щекотные, болезненно приятные ручейки похоти. Энсли... Такой красивый, такой желанный... Ручейки стекаются в средоточие вожделения, и становятся рекой, которая болезненно напирает, требуя выхода... С моих губ, словно сам по себе, независимо от моего желания, вырывается протяжный стон. — Энсли! — бормочу я — Муж мой! — О! Даже мужем называешь? Горячая река желания мучительно нестерпима. Мое тело, изнывающие от вожделения и жара, елозит по грубому ковру, и колючие ворсинки больно дерут нежную кожу... Слышу свои стоны, переходящие в повизгивание и хныканье. И хрипловатый бархатный баритон Энсли: — Я тоже пил это вино! Как собираешься ублажать меня, женушка? — Энсли! — стону я, приподнимая бедра, маня и призывая мужчину. — Раздвинь ноги! Повинуюсь — бессильная по собственному выбору, покорная, потому что сама того хочу. Вижу, как муж смотрит на бесстыже распахнутую плоть, и, от его взгляда, тяжелые волны, плещущиеся внутри моего тела, начинают биться и пульсировать еще сильнее. Ладонь Энсли касается моей груди, трогает, затвердевшие и вытянувшихся под его пальцами, и мучительно медленно скользит вниз, по напряженно дрожащему, в предвкушении, животу; по светлому треугольнику волос, следуя за ним вниз, между моих широко расставленных ног. Его рука проникает в трепещущую плоть, теплую и очень влажную, обволакивающую его пальцы, и принимающую их в себя... Задыхаюсь от наслаждения, двигаюсь навстречу, в такт его движениям... Мое тело дрожит, оно само по себе, совершенно не контролируемое мною. Сладкий крик... блаженство... и чувствую, как жаркая волна оргазма, сопровождаемая моим криком, выплескивается на пальцы Энсли. И я, и он замираем на мгновение, мое тело расслабляется в блаженной истоме... Только на мгновение — мучительные ручейки в моем теле появляются снова. |