Книга Мой муж злодей, страница 52 – Алиса Вишня

Теперь же он являлся героем, триумфатором, вернувшимся с победой из долгой и кровопролитной войны на северных границах. Во дворце, в шелестящих шелками гостиных и гулких коридорах, все только и говорили, что о красавце генерале.

Когда Фаларион, во главе сотни закованных в сталь всадников, въезжал на Дворцовую площадь, Валери, вместе с другими придворными дамами, смотрела на это с высокого резного балкона, как и положено по этикету.

"Площадь залита солнцем и гудит, как растревоженный улей. Внизу колышется море голов, стяги развеваются на ветру. Дамы вокруг меня ахают и охают, взволнованно обмахиваясь веерами. Воздух пропитан их духами и возбужденным шепотом. Они восхищаются красотой генерала. — Отсюда лиц не разобрать! — говорю я, прищурившись — С чего вы взяли, что Фаларион хорош собой? — Ах, миледи, но его фигура прекрасно видна! Какая стать и мощь! — щебечет рядом юная баронесса де Круа, прижимая руки к пышной груди, обтянутой розовым шелком. И правда. Даже на таком расстоянии видна его властная посадка в седле. Черный, как сама ночь, боевой конь под ним гарцует, но всадник сидит недвижно, словно вылитый из стали. Солнце бликует на его кирасе и шлеме — Ну да! — усмехаюсь я — И у генерала мощь и стать, и у его коня! Оба красавцы! И я смеюсь над этими глупыми, томными дурочками, которые готовы упасть в обморок от вида мужчины в доспехах".

Вечером того же дня Энсли Фаларион явился к отцу Валери с визитом. Принцессе представилась возможность рассмотреть его вблизи и познакомиться.

Отец Валери, принц Дамиан, предпочитал тишину и покой своего загородного поместья, где воздух пах цветущей липой и свежескошенной травой. Но последние события — триумфальное возвращение принадлежащей ему армии с богатыми трофеями и прибытие ко двору его прославленных боевых генералов — вынудили его сменить уютные, обшитые деревом комнаты на гулкие дворцовые покои, пахнущие воском и застарелой пылью. Его болезненная худоба, которую не мог скрыть даже дорогой бархатный камзол винного цвета, и усталость в добрых глазах выдавали, как тяготит его эта суета.

Валери же, напротив, всегда стремилась к блеску придворной жизни. Шуршание шелков, блеск интриг и звон бокалов были для нее слаще пения птиц. Пребывание в поместье она находила невыносимо скучным.

Итак, Валери и ее отец жили во дворце, в крыле, отведенном для наследника. Генерал Фаларион явился с визитом в их покои и, после долгой беседы с принцем в его кабинете, где на стенах висели старые карты и боевые знамена, был приглашен остаться на обед.

Энсли Фаларион поразил Валери до глубины души, но совсем не так, как она ожидала. В своем воображении она нарисовала огромного, могучего мужчину, сурового, грубого и, возможно, даже слегка вонючего — именно так, по ее мнению, должен был выглядеть легендарный генерал, наводящий первобытный ужас на врагов, грубый мужлан, пробившийся из низов.

Энсли был высок и широкоплеч, но на этом сходство с ее фантазиями заканчивалось. Могучести и дикой суровости в нем не наблюдалось. Генерал оказался строен и подтянут, как натянутая тетива лука. Его движения были точны и экономны, в них чувствовалась выправка воина, но манеры были безупречны.

Он оказался ошеломляюще молод, очень красив холодной, резкой красотой, и безупречно одет. На нем был камзол из тонкого темно-синего сукна, без лишних украшений, если не считать тонкого серебряного шитья по воротнику и обшлагам, и белоснежные кружевные манжеты. Он был вежлив и скромен, и ничем не отличался от самых лощеных придворных кавалеров. Напрасно Валери выискивала в нем черты и привычки простолюдина. Она знала, что Фаларион дослужился до своего чина с самых низов, но в нем не было ни капли того, что указывало бы на его происхождение. У него были руки воина — сильные, с длинными пальцами, но ухоженные. Голос — ровный и глубокий, без грубых ноток.