Книга Новая жизнь Миледи. Приют (злодейки) попаданки, страница 38 – Мари Александер

И я оказалась права. Корабль только отошёл от причала, как я услышала тихие шаги. Это была Исабель.

С момента встречи в трактире, мы с ней так и не поговорили тет-а-тет.

Но и сейчас это было рискованно, поэтому мы продолжали играть свои роли. Я ворчливого, постоянно кашляющего старика, она ‒ наглого мальчишки, скрывающего свои страхи.

Уже утром мы должны были приплыть в Дувр. Нам оставалось лишь скрытно сойти с корабля, не привлекая ничьего внимания.

Но всё пошло не так.

Засыпала я в образе старика Олвина в трюме, а очнулась в образе полуобнаженной красавицы в каюте капитана. Стояла и смотрела на своё отражение в зеркале и не могла понять, как я здесь оказалась?

И кто сказал, что блондинки красивее?

Темноволосая девушка, смотревшая на меня из отражения, была прекрасна. Это точно была не я, не Лилия Светлова.

С того момента, как я оказалась в этом теле я толком и не видела себя нговую. Знала лишь, что Миледи стройна, молода и вообще хороша собой, но на самом деле не блондинка. Хотя и про молодость ‒ это так же спорный вопрос. По местным меркам я уже точно не столь юна, ведь мне уже за тридцать и у меня четырнадцатилетняя дочь.

И всё же отражение, которое я видела сейчас в зеркале, было прекрасным. Пламя свечи по-особенному освещало каюту капитана.

Я стояла нагая перед зеркалом укутанная в простыню.

Волосы ниспадали мягкими волнами на мои оголённые плечи.

Миледи была сексуальной. Как я знала из книги, она всегда пользовалась этим. Мало какой мужчина мог устоять перед ней.

Красивые правильные черты лица, взгляд с поволокой, длинные черные ресницы, прямой носик, чувственные губы, лебединая шея. Природа наградила её выразительной внешностью. Белая кожа, которая сейчас казалась золотистой, покатые плечи, высокая грудь, тонкая талия и в меру широкие бёдра, это создавало красивый изгиб тела, а стройные длинные ножки завершали картину.

Чтобы разглядеть себя с головы до ног, я отошла на несколько шагов назад. Это дало возможность увидеть всю картину. Не только своё отражение в зеркале, но и остатки моего грима. Зеркало висело над умывальником, а в самом нём всё ещё была вода и лежала губка, которой пользовались, чтобы смыть театральный грим. Вокруг на полу валялась мужская одежда и обувь.

В каюте было темно, и лишь одна свеча стояла на столике с умывальником. Её пламя показалось мне слишком золотистым, слишком красивым. Что-то было не так с этой свечой.

Хотя о чём это я?

Что-то было не так со всем!

И в первую очередь со мной!

Я не понимала, что я тут делаю?

Зачем посреди ночи я пробралась в каюту капитана, так ещё и разделась, лишившись грима, я фактически лишила себя шанса сбежать с этого корабля незамеченной.

Но всё оказалось намного хуже, когда я вернулась к умывальнику, взяла свечу, развернулась и медленно пошла к кровати. Ноги и руки работали помимо моей воли. Такое ощущение было, будто кто-то забрал у меня пусть управления от этого тела и мне оставалось лишь наблюдать за тем, что происходило. Да я даже звука не могла произнести. Меня лишили не только права решать, что делать, но и голоса, в прямом смысле слова.

Я не могла никак остановить то, что происходило.

А когда оказалась в непосредственной близости к кровати, то и вовсе забыла, что нужно срочно бежать отсюда и прятаться, пока он не проснулся.